Севастопольский блиц

Краем ума я понимала, что это не просто кошмар, насланный на меня хозяевами этого места, а сон-пророчество, которым Господь хочет меня в чем-то предостеречь. Увы, но я не поняла в этом сне почти ничего, и это пугало меня больше всего.

Когда я проснулась окончательно, было уже утро. Над этой странной колдовской землей, которую русские называли Тридевятым царством, вставало жаркое солнце. Начинался новый день, который грозил мне то ли новыми неприятностями, то ли новыми открытиями. Я вышла на давешнюю террасу – и обомлела. Передо мной открылась площадь с фонтаном, залитая первыми розовыми лучами восходящего солнца, а на ней – несколько десятков человек, одетых в какое-то подобие больничных халатов. Все они постепенно собирались у центрального входа в еще одну башню, расположенную прямо напротив моего обиталища. Вот на крыльце появились две наглые девки в местной военной форме (насколько я знаю, тут их называют амазонками). Выйдя на крыльцо, девки-амазонки встали по стойке смирно и, обнажив свои сабли, сделали ими на караул. Следом вышла массивная и рослая остроухая зверушка, которая на вытянутых руках вынесла на свет солнца распущенное знамя. Лучи солнца осветили алый шелк и тот засиял с двойной силой… Ударили невидимые барабаны – и наступила тишина; даже раненые русские, собиравшиеся к крыльцу, прекратили свой бессмысленный гомон. А в том, что на площади собираются именно русские, у меня уже не было уже никаких сомнений.

Я поняла, что наблюдаю какой-то варварский ритуал, только было непонятно, что он означает. Быть может, всем этим людям дикие амазонки сейчас отрубят головы, а может, их будут награждать… Но второе вряд ли… потому что награждаемых принято одевать в пышные парадные мундиры. Скорее всего, я наблюдаю массовую казнь, когда люди, например, непригодные для полного излечения, сами с радостью восходят на эшафот и подставляют шею мечу палача, рассчитывая попасть после смерти прямо в рай…

Но, к моему легкому разочарованию, никакой казни не случилось. Просто на крыльцо вышел какой-то суровый мужчина, одетый в местную военную форму, и начал говорить речь. Говорил он, разумеется, по-русски, так что я ничего не поняла. Наверное, как обычно, он призывал проклятия на наши британские головы. Потом этот мужчина поцеловал край знамени и, выхватив меч из ножен, вскинул его вверх. И в этом момент от лезвия меча полыхнула сильнейшая вспышка, как от нескольких фунтов магния разом… От этого я чуть не ослепла, услышав, как люди на площади разразились приветственными криками. Когда зрение ко мне наконец вернулось, то все уже закончилось.