Севастопольский блиц

Через четыре дня у королевы Виктории в Виндзорском замке намечен саммит с императором французов, где будут присутствовать главные фигуранты нашего дела. Ну и мы тоже скажем свое веское слово, накрыв эту сходку одним махом. Так сказать, визит Каменного Гостя к коллективным Дон Жуанам. Наряд сил выделен, мизансцена расписана. И, как изюминка на торте – казнь лорда Пальмерстона, идейного вдохновителя этой войны и автора идеи о человеческом зоопарке…

– Постойте-постойте, Сергей Сергеевич, – перебил меня граф Орлов, – что за человеческий зоопарк? впервые слышу о чем-то подобном…

– Правильно, – сказал я, – вы же не англичанин. Дело в том, что к середине девятнадцатого века в правящих кругах Великобританщины, всерьез претендующей на мировое глобальное доминирование, стал складываться определенный имперский консенсус. Эти люди себя и только себя считают настоящими людьми, а все остальные для них лишь говорящие животные, чьи интересы не стоит учитывать вовсе. Мол, весь мир – это зоопарк, и англосаксы – его владельцы. Чуть позже эта идея дождется и своего натурального исполнения, правда, только в отношении слаборазвитых народов, находящихся в британском колониальном управлении. Британцы не рискнут поместить в клетки «русских», «немцев», «австрийцев», «французов», «итальянцев» и прочих, пусть даже это будут артисты, играющие свои роли за деньги. Реакция европейских правительств на такое оскорбительное хамство может быть самой жесткой по сути и непредсказуемой по форме. Еще сто лет в Лондоне будут вынашивать эту мечту, не говоря о ней публично, пока она не умрет сама собой вместе с распадом британской колониальной империи, над которой никогда не заходило солнце. То есть это в нашем мире заняло сто лет, а тут мы хотим вбить эту идею в британские глотки вместе с зубами… Ибо сказал Иисус: «несть ни эллина, ни иудея», а все, кто думают иначе, есть агенты лукавого, а следовательно, подлежат поголовному уничтожению.

– Сергей Сергеевич, – вздохнул граф, – страшный вы человек… вы признаете только окончательную победу, и мощь у вас в руках абсолютно несоизмеримая со всем тем, что может выставить наш мир. Не боитесь наломать дров, так что от ваших действий стало бы не лучше, а только хуже?

– Вы знаете, – сказал я, – не то чтобы я этого боюсь, это не совсем то слово. Я просто имею в виду подобную вероятность, и в силу этого подхожу к планированию своих операций с особой тщательностью. Поговорку «Сила есть – ума не надо» еще никто не отменял. С другой стороны, меня пугает и заставляет задуматься тот масштаб мощи, которой наделяет меня Господь, ибо под эту мощь впоследствии мне будут нарезаны соответствующие задачи.