Блестящая партия

Герцог поймал ее руку, завел ей за спину и привлек Джорджину к себе, намереваясь поцеловать. Она рассмеялась ему в лицо.

— Я никогда не слышала этого слова, хотя и понимаю, что оно крайне непристойно. Однако вы правы — я шутила над вами. Немилосердно.

Он сразу же отпустил ее, поняв, что она смеется над ним.

За обедом Сьюзен посадила герцога Бедфорда рядом с Джорджиной. За тремя первыми блюдами Френсис с трудом удерживался, чтобы не дать волю рукам. Он привык подчиняться своим порывам, особенно когда речь шла о женщинах, прекрасно понимая, что леди не устроит сцену, если дело касается почетного гостя, и в конце концов поддался искушению и для пробы провел ладонью по бедру Джорджины, которое находилось совсем рядом с его бедром.

Джорджина любезно улыбнулась своему соседу по столу и, прикрываясь льняной салфеткой, воткнула вилку герцогу в руку.

Френсис превратил крик боли в громкий смех, якобы вызванный каким-то забавным замечанием Хантли.

— Ох, такой остротой можно заколоть, Джордж!

Джорджина тоже рассмеялась.

— Я думаю, чувство юмора — одно из лучших качеств в мужчине.

Герцогиня Гордон бросила на младшую дочь одобрительный взгляд:

— У моего мужа Александра довольно мрачное, чисто шотландское чувство юмора. Он совершенно не одобряет забавы и шалости. К счастью, наши дочери пошли в мать.

Джорджина уставилась на Френсиса, и на этот раз смех его был искренним. Она тоже рассмеялась.

— Я буду великодушна и прощу вам нарушение границ. «Когда рак на горе свистнет».

После обеда общество перешло в комнату для игры в карты, где все, кроме Джорджины, решили пить шотландское виски.

— Я предпочитаю шампанское, — сообщила она Френсису.

— Я это припомню, когда вы приедете в Уоберн.

— А я должна приехать в Уоберн?

— Непременно.

— Я посоветовала Уильяму поставить стол для мушки, — сказала гостю Джейн Гордон. — Я знаю, вы замечательно играете в мушку.

— А я предпочитаю фараона, — вставила Джорджина. — Вы, конечно, пойдете мне навстречу, Френсис? — Она сделала вид, что не замечает неодобрительного взгляда матери. — Поскольку вы такой игрок, что скорее всего сделаете самую крупную ставку, вам можно разрешить быть банкометом, ваша светлость.

Френсис поклонился.

— Если все согласны.

— Ах, мы всегда потакаем капризам Джорджи, — поведала ему Сьюзен.

— Мне страшно нравится быть избалованной всеобщей любимицей, — насмешливо прошептала Джорджина.

Все уселись вокруг большого карточного стола, и когда Уильям выложил полный сьют пик, Джорджина решила опять проявить свое упрямство.

— Не люблю пики. Давайте пользоваться червями — они похожи на сердца. — Она бросила взгляд на Френсиса. — Или лучше бубнами? Бубны похожи на бриллианты. Никак не могу решить, что мне нравится больше. Пусть решает банкомет.