Блестящая партия

И как я и обещал в случае принятия акта, я предложил теперь предоставить католикам свободу вероисповедания.

— Это будет замечательным достижением.

У Джорджины было очень развито чувство справедливости, и она всегда выбирала сторону неудачников.

Лорд Эпсли кашлянул, чтобы привлечь к себе ее внимание, и внезапно Джорджина вспомнила, что мать усадила их рядом потому, что он был наследником графского титула и огромного поместья в Сиренчестере. Она одарила его улыбкой. «Он довольно приятен на вид, если кому-то нравится светлая кожа, бледные брови и синие глаза. Лично я предпочитаю мужчин темноволосых и опасных на вид».

Джордж Каннинг повернулся к Уильяму Уилберфорсу:

— Я удивлен, что сегодня здесь нет Генри Эддингтона.

Джейн Гордон услышала эти слова.

— Генри прислал мне записку, что запоздает. Сегодня его вызвали во дворец ухаживать за королем.

Генри Эддингтон был спикером палаты общин и вместе с тем врачом короля Георга.

— Его королевское величество последнее время не в себе. Я уверена, что нам всем не терпится узнать, как он себя чувствует. Я молюсь о его быстром выздоровлении.

Генри Дандас похлопал ее по руке.

— Аминь, дорогая.

Когда подали десерт, Джорджина с хорошо скрытым изумлением заметила, что обожающий взгляд лорда Эпсли провожает каждый кусок, который она кладет в рот, и она из озорства все время облизывала губы, чтобы подразнить беднягу. Покончив с десертом, она пробормотала:

— Можно мне еще?

В его глазах загорелся страстный огонек.

— Ну ладно, не будем жадничать.

Заметив его огорчение, она почувствовала раскаяние и дала клятву, что больше не будет его дразнить.

Общество уже было готово перейти со своими напитками в гостиную, когда приехал Эддингтон.

— Генри, вы пропустили обед. Садитесь, и я велю вам что-нибудь принести, — предложила Джейн. — А вы расскажете нам о короле.

Вид у Генри Эддингтона был взволнованный.

— Дорогая герцогиня, я не смогу проглотить ни кусочка. Честно говоря, мне бы хотелось поговорить наедине с премьер-министром. Вы позволите?

— Мы все здесь друзья, Генри, и верные тори. Нет никакой нужды в секретности. Мы все понимаем, что у короля случаются приступы, и тогда он становится не совсем в своем уме, — сказал Питт.

— Сегодня вечером его королевское величество был совершенно не в своем уме и страдал от приступа гнева.

Эддингтон колебался; не следует, конечно, обсуждать состояние здоровья своего пациента, но ведь король не болен. Он в ярости. Генри понимал, что ему ничего не остается, кроме как проинформировать Уильяма Питта о приказе короля.

— Что его разгневало? — поторопил его Питт.

— Акт об объединении. То есть не сам акт по существу, но ваше обещание дать свободу католикам.