Блестящая партия

Джейн пришла в восторг от того, что тетка изобразила ее феей цветов с нежными крылышками, а в уголке рисунка поместила зайчонка, выглядывающего из-под лопуха.

Рисунок, изображающий мать с дочкой, был серьезней; на нем явно было заметно семейное сходство.

Вечером Джорджина попросила разрешить ей искупать двухлетнего Джорджа.

— Из тебя, Джорджина, выйдет такая преданная мать, какой мне никогда не быть, — сказала Сьюзен.

— Я действительно завидую, что у тебя столько детей, Сьюзен.

— Я недавно узнала, что у меня будет еще один, — призналась сестра. — Мне очень нравится способ, каким их зачинают, но носить их девять месяцев — дело очень утомительное. Когда я становлюсь толстой, Уильям теряет ко мне интерес.

Джорджина сочувственно вздохнула.

— Вот почему я не спешу выйти замуж. Я уж лучше подожду, пока не найду того, кто будет действительно любить меня.

— Ждать не имеет смысла, Джорджи. У всех мужчин блудливые глаза… и руки… и естество! — сообщила Сьюзен.

— Какой цинизм, и это в двадцать шесть лет!

— Завтра будет двадцать семь.

На другой день Джорджина и Джейн долго обдумывали, как устроить необычный обед в честь дня рождения Сьюзен. Они договорились с шеф-поваром, чтобы тот приготовил все ее любимые блюда. Они заказали торт с двадцатью семью свечками, нарвали ранних весенних цветов для украшения стола и договорились с кимболтонскими музыкантами, что те будут играть во время трапезы особую музыку. Они отнесли все подарки в парадную столовую и сложили грудой на длинном подсобном столе.

Уильям Монтегю вернулся с охоты и пошел наверх, чтобы умыться и переодеться. Джорджина пошла к себе и надела одно из своих новых платьев — из шелка лимонного цвета с вышитыми на нем белыми бутонами роз. Одна из камеристок ее сестры помогла ей причесаться. Джорджина выбрала жемчужные серьги, подходящие к туалету, взяла веер и поспешила сойти вниз.

— Наконец-то! — приветствовал ее Уильям в своей обычной добродушной манере.

— У нас для тебя сюрприз, — сообщила Сьюзен.

Джорджина остановилась как вкопанная на нижней ступеньке; вся ее радость растаяла, как снег под солнечными лучами. Между герцогом и герцогиней Манчестер стоял герцог Бедфорд.

Глава 20

Джорджина словно надела на лицо маску. Она напустила на себя любезный вид, который совершенно не соответствовал тому, что она чувствовала.

— Это действительно сюрприз. Я не знала, что вы пригласили к обеду гостя.

— Уоберн и Кимболтон расположены очень близко друг к другу, так что мы практически соседи, — сказал Уильям фальшивым голосом.

Френсис Расселл предложил Джорджине руку.

— Снова иду на прорыв…

— Я и не знала, что вы военный.

Это был язвительный ответ. Она прекрасно была осведомлена, что он никогда не служил в армии.