Блатные псы

Оказывается, он эксперимент проводил, выяснял, какое воздействие производит полностью экипированный спецназовец на неподготовленных гражданских лиц. И с таким видом об этом говорил, будто это «исследование» было темой его будущей диссертации…

Максим подумывал о том, чтобы взять «Альфа-Систему» в плотную разработку, но не дали ему развернуться. Здесь он, в изоляторе. Зато Никиткин резвится – пыль столбом. И кровь – фонтанами… Такой беспредел с рук ему сойти не должен.

Разыгрался Фраер, остановить его надо.

– Может, эти уроды и Прошника сделали? – предположил Одинцов.

– Я спрашивал. Маков отрицает.

– Ну да, и к Татаринову он случайно заглянул… Где сейчас Маков?

– В седьмой его закрыли.

– Там же на четыре места номер… Может, на подселение к нему кого-нибудь оформить?

– Было бы неплохо, но лучше «ястреба». «Наседка» медленная, неповоротливая, а у «ястреба» – все на раз-два… Кого к нему можно забросить?

– Ну, так сразу и не скажу, – задумался Ожогин.

– Плохо соображаешь, Юра. На меня смотри! Смотри и думай!

– А разве я не арестант?

– Ну-у… А это идея! – загорелся Ожогин. – Он тебя не знает!

– Не знает?.. Да нет, знает… Если он Прошника сделал, то знает… А если не знает, то узнает. – Одинцов многозначительно посмотрел на часы. – Времени у меня нет миндальничать с ним, в час-другой нужно уложить. Давай выкладывай, что ты о нем узнал и что думаешь, только быстро давай, в темпе…

Максим настраивался на очень серьезный разговор. Он сейчас не начальник уголовного розыска, а заключенный, живущий по жестоким и беспощадным тюремным законам. Кто прав, тот и сильней…

Массивная голова, литой лоб, бычья шея, широкие покатые плечи, сильные накачанные руки. Серьезный противник, с таким сладить будет непросто.

– Ты почему лежишь, фраер? – вызывающе спросил Одинцов, сквозь хищный прищур глядя на Макова. – Если я зашел, ты должен встать.

– Если я встану, ты ляжешь, – рыкнул мужик, приподнимаясь с койки.

– Нельзя так говорить. Это тюрьма, здесь за слова отвечают.

– Ну, смотри! – Маков резко поднялся, вытянулся во весь рост и угрожающе шагнул на Одинцова.

Максим испуганно попятился, отошел к двери. Маков сделал еще пару шагов и остановился. Противник отступил, признав его силу, а большего ему не надо.

– Да я-то… – Растерянно хлопая глазами, Одинцов провел рукой по своей лысой голове. – Я человек…

Маков не договорил, мощный удар в пах оборвал его на полуслове. Он чуть согнулся, хватаясь за отбитое место, и тут же пропустил удар в шею, с размаха, рубящий, внутренним ребром ладони. Маков поплыл, и Одинцов, схватив его за руку, провел прием.

Он поставил Макова на колени, шарахнув лбом об угол скамейки. Но и это было еще не все.