Блатные псы

– Ну, беспредела не будет. Как решит «смотрящий», так и будет. Решит он «опустить» этого «баклана» – «опустим». Решит отпустить – отпустим…

– Я здесь «смотрящий».

– Ты за тюрьмой смотришь. Но тут такое дело, что я тебя не признаю. Мне постанова нужна, мне объяснить должны, кто ты такой, кто тебя на положение ставил. Ты, Муртаз, этого мне объяснить не смог, поэтому я тебя не знаю. Так что за этой хатой ты смотреть не можешь, здесь я решаю, кто смотреть будет.

– Я за этой хатой смотреть буду, – вдруг заговорил Леня. – Я законный вор, у меня право на такую постанову. Если кто-то против, пусть скажет слово и пусть его обоснует… Или ты предъявишь мне слово Чапеля?

«Пиковый скороспел» не знал, что делать. Лукомор вынес по нему решение на сход, это его вполне устраивало. Но если Муртаз вдруг предъявит маляву от Чапеля, может последовать неконтролируемая реакция. Как бы ему в действительности не пришлось туго…

– Ты много на себя берешь, Лукомор! – сквозь зубы процедил он.

Муртаз чувствовал себя волком, загнанным в угол, но и сдаваться не собирался. Превосходства за ним больше не было, но его сила никуда не делась. И сам он с усами, и Гора с ним…

– Я здесь «смотрящий», и мне решать, сколько и кому на себя брать… Или кто-то против? – Лукомор вопросительно посмотрел на Кислого, перевел взгляд на его дружков – никто не посмел возразить. – Ты против? – вдавил он взгляд в Муртаза.

– Я тебе Гору не отдам! – мотнул тот головой.

Муртаз мог сколько угодно защищать своего «быка», но факт оставался фактом – он отдал инициативу Лукомору. По этому факту он признавал за ним право на безраздельную власть в камере, оставаясь «смотрящим» по тюрьме, фактически отходил под Лукомора…

Он сам это уже понял, поэтому побагровел, на висках угрожающе вздулись вены. Сейчас его прорвет… Но неожиданно дверь в камеру снова открылась, и вошел «контролер» в сопровождении спецназа. Вид у него был запыханный, замороченный, как после хорошей взбучки.

Спецназовцы сохраняли нейтралитет, и Лукомор понял, почему так происходит. Менты не собирались разруливать конфликт, они явились для того, чтобы кое-кого выдворить из камеры. Снова кто-то невидимый и недоступный из административного блока потянул за веревочки, чтобы сменить обстановку и декорации. Если сейчас Зацепа и Жадного уведут, Лукомор окажется в катастрофическом меньшинстве. И не бить его будут, а убивать…

Но из камеры попросили самого Муртаза, вместе с ним увели Гору. А Лукомор остался в блеске королевского величия, который создавала его свита.

Он утвердил себя в роли «смотрящего», Кислого «поставил в стойло», а Нагеля загнал на койку возле самой параши.