Блатные псы

– Одинцов с тобой был?

– Да нет, это я с ним был.

– Он в курсе, что у тебя огнестрел плохо заживает? – Ни возмущения в этом голосе, ни участия.

– Так он меня и не хотел брать. Но ты же знаешь, я настырный…

– Да нет, просто ты не хочешь домой возвращаться. На службе задерживаешься, лишь бы не со мной… Я все понимаю, Кустарев. Я все понимаю.

Гриша с удивлением смотрел на Юлю. Она предъявляла ему претензии, но при этом в ее взгляде не было обиды. И в голосе звучало только легкое раздражение, даже язвительные интонации в нем отсутствовали.

– Я же говорю, так надо было. Если бы мы сегодня эту лавочку не прикрыли, сегодня еще кому-нибудь нож к горлу приставили. Ты же хочешь ходить по ночным улицам спокойно?

– По ночным улицам? Да, конечно… Я соскучилась по ночным улицам, – совершенно серьезно сказала она, – и собираюсь вернуться в ночную жизнь.

– Почему одна? Найду кого-нибудь…

Юля действительно похожа была на кошку, которая вдруг решила жить и гулять сама по себе. Ни преданности в ее глазах, ни участия, ни тепла. И все-таки это была игра. Она нарочно дразнила его, мстила за долгое отсутствие.

– Ну, извини, – вздохнул Гриша.

– Что значит, «ну, извини»?

– Извини! – четко повторил он.

– Ну, не должен я был так поздно приходить.

– Да, пожалуйста, когда хочешь, тогда и приходи, – пожала она плечами. И вдруг, подняв голову, добавила: – Я не люблю тебя.

– Что?! – Грише показалось, что он ослышался.

– Я тебя не люблю. Тебя не было, я сидела здесь, ждала тебя и вдруг поняла, что любви больше нет.

– С твоей стороны – нет, а с моей – да. Ты же меня не любишь, почему я должна тебя любить?

– Это не шантаж, это сухая констатация факта. Мне действительно жаль, что так вышло… Можно, я у тебя сегодня переночую?

– Э-э… Зачем спрашиваешь?

Юля поднялась из-за стола с таким видом, будто собиралась его поцеловать на радостях, но прошла мимо. Махнула крыльями и скрылась в прихожей.

Какое-то время Гриша приходил в себя. Он вдруг понял, что она не шантажирует его, а действительно разлюбила и не хочет жить с ним.

Надо было поговорить с ней, узнать, что за блажь на нее нашла, добрым веселым словом развеять хандру… Но дверь в спальню была закрыта изнутри. Гриша постучался, но Юля ему не ответила. А настаивать он не стал. Решил разобраться утром.

Но утром ее не было. И ушла она с вещами…

В жизни, как и в поршневой авиации, прежде чем набрать скорость и уйти в высоту, иногда приходится резко снизиться. Леонид это понимал и даже готов был склонить голову перед Лукомором, но как же хреново на душе. А Елецкий все понимает, ухмыляется.

– Это мой город, и здесь никто не должен стоять у меня на пути.