Блатные псы

То ли ему действительно не хотелось усугублять и без того сложную ситуацию, то ли он был в сговоре с Фраером – из корыстных соображений. Возможно, и дело Нестроева он забирал, чтобы вывести Никиткина из-под удара…

И еще Якиров усомнился в его невиновности. Он смотрел на него так, словно Максим действительно убил Прошника и Волхова…

А Прошник был натуральным козлом, Одинцов в этом нисколько не сомневался. Сущность у него козлиная, но жизнь – человеческая. И Никиткин у него эту жизнь отнял. И у него, и у Волхова. Жестокое двойное убийство – и все для того, чтобы подставить майора Одинцова. А чтобы подвести под монастырь Лукомора, эта мразь приговорила к смерти массу людей. Туманова и Еремеева застрелили, за ними погибли Веселый и Татарин. Опять же, Кустарева ранили… Разыгрался Фраер, разгулялся, «берега потерял»… Он уже не человек, а нелюдь, и у Одинцова не было никакого желания с ним договариваться…

– Товарищ подполковник, что вам от меня нужно? – жестко спросил он. – Давайте не будем ходить вокруг да около, мы взрослые люди… Хотите, чтобы я отстал от Никиткина?

– Да, я хочу снизить напряженность в городе, – кивнул Якиров. – Лукомор на свободе, Никиткин тоже, и тот упрямый, и другой. Разъезжаться они не хотят, значит, нужно развести их по разным углам… У тебя тоже счеты к Никиткину, и я не хочу, чтобы ты их с ним сводил. По закону – пожалуйста. И то, если есть уверенность в своих силах.

– Да, но Никиткин по-прежнему на свободе, – усмехнулся Якиров. – Не раскололся Нестроев… Мал клоп, да крепок…

– И вонюч. Если раздавить, – нехорошо глянул на него Максим.

Не верил он, что убоповец постарается раздавить этого клопа. Не нужна ему вонь, напротив, он хочет уладить конфликт с Никиткиным, свалить всю его вину на Нестроева, а Фраеру дать зеленый свет в светлое будущее. Пусть живет, пусть дальше кормит своих заступников… А с Нестроевым вопрос решится сам собой. Или сердечный приступ с ним случится, или в петле окажется, или со вскрытыми венами найдут…

– А надо его давить? – нахмурился Якиров. – Лукомор в силу вошел, связи у него серьезные в воровском мире. Он и здесь, в Бочарове, «малину» развезет… А Фраер, какой-никакой, все же противовес…

– Этот противовес с катушек съехал… – мрачно усмехнулся Одинцов. – Меня на всю жизнь могли «закрыть»… В этот раз я выкрутился, а в следующий?

– Я с ним поговорю. Он все поймет.

Максим кивнул. Он и сам был сторонником компромиссов, но в этот раз все зашло слишком далеко. Он сомневался в адекватности Фраера, да и договариваться с ним не хотелось. Но с Якировым лучше не спорить. Пусть делает что хочет, а у него своя голова на плечах.