Фортуна благоволит грешным

Ну вот… Осталось совсем немного.

Тут по его лицу прошелестел лен рубахи, и он уловил запах свежей крови. Когда же рукав скользил по ране на руке, вся рука словно горела. Через несколько секунд рубашка была отброшена в сторону и с тихим шорохом упала на пол.

В комнате горел камин, распространявший тепло, у Бенедикта напряглись соски. Теперь Шарлотта его видела… полуголого, но он-то понятия не имел, как выглядел в ее глазах… Ему ужасно хотелось, чтобы она к нему прикоснулась, и она действительно к нему прикоснулась. Правда, всего лишь влажной тканью, которую приложила к его ране.

– Ваш таинственный друг нанес вам узкую рану, – сообщила она, – но довольно глубокую. Ее бы надо зашить, но если я попытаюсь это сделать, мне станет дурно.

– А что будет, если ее не зашивать?"

"– Ну… Думаю, что если носить повязку и если вы не будете слишком часто много шевелить рукой, то рана заживет. Но может остаться шрам. – Она промокнула рану тряпицей. – К сожалению, я плохо разбираюсь в таких вещах. У меня куда больше опыта в том, чтобы сводить мужчин с ума, чем в обработке их ран после этого. Но ваша рана – чистая. Во всяком случае, настолько чистая, насколько можно этого добиться с помощью воды и…

– Проклятие! Что это было? Какая-то кислота?

– Бренди, – ответила Шарлотта.

Она протерла и его ладони, которые он оцарапал до крови, когда шарил по земле в поисках стилета. Когда же она накладывала повязку на его руку и затягивала узел, прядь ее волос коснулась его обнаженной кожи. Бенедикт попытался представить, как выглядели ее волосы. Интересно, распущены ли они? И в чем она сейчас? Что на ней надето? Ведь очень может быть, что она уже готовилась ко сну, когда он пришел… Мысленно застонав, он сжал кулак здоровой руки и постарался не думать о том… о чем очень хотелось думать.

Снова упершись сапогами в пол, Бенедикт, пытался спуститься с небес на землю. И тут он вдруг почувствовал, что правой ноге почему-то не очень удобно. Подвигав ногой, он понял, что неудобство причинял нож, который… Бенедикт вздрогнул, внезапно сообразив, что произошло.

– Мой нож… – пробормотал он. – Шарлотта, нож в моем сапоге – это не мой нож.

Послышался шорох, и матрас прогнулся – это Шарлотта села на кровать справа от него.

– А этот нож… Это нож того, кто на вас напал? – спросила она. – Вы убежали с ножом, которым вас ранили?

– Именно так. – Бенедикт криво усмехнулся и вытащил из сапога нож – тяжелый и гладкий, как змея. Держать его в руках было противно, и он, наклонившись, положил нож на пол возле кровати. – Скажите, как он выглядит?

Шарлотта придвинулась к нему поближе и пробормотала:

– Это кинжал. Тонкий, с прямым лезвием… и тусклой серебряной гардой. Рукоятка из перламутра и какого-то камня, но я не могу сказать, какого именно.