Фортуна благоволит грешным

Бенедикт убрал часы обратно в карман, потом наклонился и вытянул из ножен кинжал. Крепко сжимая его рукоятку, он повернулся и проговорил:

– Приветствую тебя, человек, идущий по моим следам. Хочешь поговорить? Или у тебя другие цели на уме? – Последовал быстрый вдох, и Бенедикт оценил расстояние по звуку – примерно футов двадцать. – Действительно, – продолжал он бесстрастным голосом, – давай поговорим, если у тебя есть настроение. Я вполне готов, и у меня прекрасные манеры. Но о чем же ты хочешь поговорить? О моих деньгах? Можешь попытаться их взять, хотя я сомневаюсь, что тебе это удастся.

Еще два шага. И еще один вдох в тишине ночной улицы. А вокруг, казалось, не было никого – словно вся деревня погрузилась в сон.

– Должно быть, ты стесняешься. – Бенедикт еще крепче сжал костяную рукоятку стилета. – Что ж, к счастью для тебя, я не стеснительный. Может, ты хочешь поговорить о дознании, но не можешь набраться храбрости поднять эту тему? Ты был там сегодня? – Другой рукой Бенедикт сжимал рукоять трости и был готов взмахнуть ею в любой момент. – Ты принимал участие в дознании? Или, может, в убийстве Нэнси Гофф?

– Что тебе нужно? – раздался, наконец, мужской голос, грубый и хриплый; очевидно, этот человек старался изменить его.

– Тот же самый вопрос я могу задать тебе, незнакомец, – отозвался Бенедикт.

Но человек, шедший за ним, промолчал. Через мгновение Бенедикт отступил на шаг, потом – еще на один. Но незнакомец не последовал за ним. А через секунду-другую он вдруг набросился на Бенедикта. Конечно, он ждал нападения, но все равно оказался неподготовленным. Выронив нож, Бенедикт перехватил трость обеими руками и выставил ее перед собой как заграждение. Незнакомец налетел на трость, и что-то лязгнуло, наверное – зубы нападавшего. Но это ненадолго его задержало. В следующее мгновение раздался отчетливый щелчок, а затем – треск рвущейся ткани. Руки Бенедикта чуть повыше локтя коснулся прохладный воздух, и тут же по руке потекла горячая влага. Было ясно: его полоснули ножом.

– Мерзавец!.. – прорычал он. – Ты испортил форменный китель лейтенанта Королевского флота! Зря, парень, ты это сделал."

"Бенедикт взмахнул тростью, и ее кончик вошел в соприкосновение с какой-то конечностью нападавшего. Тут снова последовал взмах ножа, но на этот раз его острие воткнулось в трость. Бенедикт тихо выругался. Его противник пытался вытащить лезвие из твердой древесины трости, а Бенедикт тем временем наугад выбросил вперед кулак. Удар, судя по всему, пришелся в живот противника, но у этого малого живот, должно быть, оказался железный. Он спокойно принял удар и нанес ответный. Бенедикт едва не задохнулся от боли, и у него на глазах выступили слезы.