Благословите короля, или Характер скверный, не женат!

А я – нет! Но это не помешало мне похолодеть и исполниться самого настоящего ужаса! Просто повода сомневаться в значении слова «расщепление» не было никакого. Я слишком четко поняла, чем этот обряд грозит!

– И что в таком случае делать? – воспользовавшись шоком короля, встрял Сарс.

Храмовница ответила не сразу…

– Полагаю, нам следует дождаться пробуждения матушки Ларии. Возможно, в ее запасниках найдется какой-нибудь другой, более приемлемый метод. К тому же именно Лария была инициатором обряда, и у нее гораздо больше шансов эту ситуацию изменить.

– А снять печать? – выпалил Ринарион, и я опять похолодела. Даже отступила на пару шагов и, вопреки всякой телепортации, приготовилась бежать.

Нет, смысла печати я по-прежнему не понимала, но уже догадалась, что это защита. Пока печать на месте, тронуть меня не посмеют.

– Снять? – недоуменно переспросила «шапка». Тут же отрицательно качнула головой и добавила: – Ваше величество, вам прекрасно известно, что подобное невозможно. Такие печати не по нашей воле появляются, и способов стереть их или аннулировать не существует.

Мне… полегчало. Причем настолько, что тело перестало быть каменным, а ноги слегка подогнулись. Пришлось ухватиться за спинку близстоящего кресла, а потом плюнуть на все, обогнуть его и сесть.

Мою реакцию, конечно, заметили, и в гостиной воцарилось гробовое молчание. Пару секунд я переваривала эту тишину, а потом решилась спросить:

– Так что случится, если меня расщепит?

Вопрос адресовался главной храмовнице, и она, в отличие от Ринара, увиливать не стала. Более того, ответила развернуто и внятно:

– Печати, подобные той, что стоит на вашей ауре, появляются очень редко. Вы своего рода благословение, дар, сделанный, в данном случае, нашему монарху. Утрата такого дара означает утрату благословения и обычно заканчивается очень плохо. Человека постигают огромные неудачи, этакая кара богов. Неудачи распространяются на все сферы жизни и на все, что человеку подвластно. А Ринариону, как понимаете, подвластно целое королевство.

Женщина замолчала, а я выпала в легкий осадок. В искреннем офигении повернула голову, чтобы взглянуть на упомянутого монарха.

Не знаю, что хотела найти на его лице. Может быть, улыбку, которая сведет слова храмовницы на нет? Или… опять-таки улыбку, которая объяснит, что «белая шапка» шутит.

Вот только Ринар не улыбался. Он кривил губы и морщил нос, непрозрачно намекая, что для него эта откровенность как кость в горле.

– А… раньше такое случалось? – уточнила я осторожно.

Поводов сомневаться в осведомленности храмовницы, конечно, не было, но очень хотелось знать наверняка.

– Случалось, – ответил уже мужчина. Тот, который на священника походил.