Благословение небес

Мили оставались позади, день переходил в черную ночь, за которой начинался серый рассвет, и все повторялось снова, а Элизабет прислушивалась к стуку лошадиных копыт и к стуку своего насмерть перепуганного сердца.

В десять часов утра, через шесть дней после начала суда над Яном, запыленная карета остановилась перед лондонским домом вдовствующей герцогини Хостонской, и Элизабет спрыгнула на землю, не дожидаясь, когда ей опустят ступеньки, подхватила юбки, взбежала на крыльцо и заколотила в дверь.

— Господи, что там такое, — состроила гримасу герцогиня, прекращая беспокойную ходьбу по холлу и недовольно глядя на громыхающую дверь.

Дворецкий отворил ее, и мимо него промчалась Элизабет.

— Ваша светлость! — тяжело дыша, начала она. — Я…

— Вы! — холодно произнесла герцогиня, глядя на растрепанную женщину в пропыленном платье, которая бросила мужа, причинив ему столько боли и тревог, и вот теперь явилась перед ней, похожая на пыльную швабру, как раз тогда, когда было уже слишком поздно.

— Вас не мешало бы выпороть, — сказала она.

— Я не сомневаюсь, что Ян с удовольствием займется этим лично, но только потом. А сейчас мне нужно… — Элизабет остановилась, пытаясь подавить охватившую ее панику и связно изложить свою просьбу, — мне нужно попасть в

Вестминстер. Мне нужна ваша помощь, потому что женщин не пускают в палату лордов.

— Сегодня шестой день суда, и я рада вам сообщить, что он продвигается не так хорошо, как вам бы того хотелось.

— Вы скажете мне все потом! — сказала Элизабет таким повелительным тоном, который сделал бы честь самой герцогине. — Лучше попробуйте вспомнить какого-нибудь влиятельного человека, который помог бы мне туда попасть, кого-нибудь, с кем вы знакомы. Остальное я сделаю сама — сразу же, как только окажусь там.

С некоторым запозданием до герцогини наконец дошло, что, несмотря на непростительное поведение, Элизабет сейчас — единственная надежда Яна Торнтона.

— Фолкнер! — рявкнула герцогиня, поворачиваясь к лестнице. Наверху, на балконе, материализовалась личная горничная герцогини.

— Ваша светлость? — спросила она.

— Отведи эту молодую женщину наверх. Вычисти ее одежду и приведи в порядок прическу. — Рэмси! — кивнула она дворецкому, приказывая следовать за собой в голубую гостиную, где села за письменный стол. — Отнеси эту записку прямо в Вестминстер.

Скажи им, что это от меня и что ее необходимо немедленно передать лорду Килтону. Он должен быть на своем месте в палате лордов. — Она быстро набросала несколько строк и вручила записку дворецкому. — Я написала ему, чтобы он немедленно остановил слушание дела и что через час мы будем ждать его в моей карете у входа в Вестминстер. Он должен встретить нас там и провести в парламент.