Благословение небес

Элизабет хотела было придумать какую-нибудь отговорку, но лгать она не любила и тем более не могла сейчас — под этим пронзительным, вызывающим странное беспокойство взглядом.

— Да, подруги, — выговорила она наконец.

Замолчав, чтобы получше расправить юбки своего лавандового цвета платья, она подняла к нему лицо и нерешительно улыбнулась. До нее вдруг дошло, что они не представлены друг другу, и, поскольку рядом никого не было, чтобы провести эту процедуру, как полагается, она неловко и торопливо исправила дело сама.

— Меня зовут Элизабет Кэмерон, — объявила она. Насмешка угадывалась лишь в легком наклоне его головы, когда Торнтон просто повторил ее имя:

— Мисс Кэмерон.

У Элизабет не оставалось выбора, и она подтолкнула его,

— А как ваше имя?

— Ян Торнтон.

— Как поживаете, мистер Торнтон? — спросила она и, как положено, протянула ему руку. Этот жест неожиданно вызвал у него улыбку — обаятельную белозубую улыбку, которая непроизвольно появилась на его губах, когда он шагнул к ней и взял ее руку.

— Благодарю вас, — сказал он голосом, в котором и на этот раз звучала едва уловимая насмешка.

Элизабет уже начала сожалеть, что согласилась участвовать в этой затее, и лихорадочно подыскивала способ завязать беседу. До сих пор она предоставляла эту привилегию молодым людям, которым вскружила голову ее красота. Ей не было необходимости думать, как завязать беседу, так как все отчаянно стремились вовлечь в разговор ее. Она вдруг вспомнила, что в свете принято обсуждать. знакомых, и с облегчением остановилась на этом предмете.

— Молодая леди в розовом — мисс Валери Джемисон, а в желтом — мисс Джорджина Грэнджер.

Он ничем не проявил, что знаком с этими леди, и Элизабет помогла ему:"

"— Мисс Джемисон — дочь лорда и леди Джемисон. Видя, что он по-прежнему наблюдает за ней с вежливым безразличием, Элизабет добавила, начиная приходить в отчаяние:

— Это Джемисоны из Херфордшира. Знаете, граф и графиня.

— Неужели? — смилостивился он.

— Да, действительно, — Элизабет решила перейти к Джорджине, почувствовав некоторую опору под ногами, — а мисс Грэнджер — дочь уилтширских Грэнджеров, барона и баронессы.

— Неужели? — повторил он, насмешливо глядя на нее, и опять воцарилось опасное молчание.

И только тут она вспомнила, что говорили девушки о его спорном происхождении. Ей стало безумно стыдно, что она так бездумно называет титулы человеку, который, возможно, был несправедливо лишен своего герцогского титула. Она почувствовала, как повлажнели ее ладони, и потерла их о колени, но, осознав простонародность этого жеста, отдернула руки от платья и прокашлялась, яростно обмахиваясь веером.

— Мы все приехали сюда на время сезона, — еле слышно закончила она.