Благословение Луны

То есть не Кетро, а… Кто теперь Рэм такой по-прежнему непонятно.

Алехара встретила в столовой, которую нашла благодаря подробным инструкциям горничной. Там же обнаружилась мама. Они завтракали, тихо переговариваясь о чём-то.

- Прямо семейная идиллия, - увы, как ни старалась, сарказма сдержать не смогла.

- Присоединяйся, - холодно бросил премьер-сенатор.

Первым желанием было послать его далеко и надолго, но мамин взгляд умолял, а мой желудок намекал, что пара бутербродов за двое суток маловато для полноценного питания.

Пришлось сесть за стол. Алехар сделал знак официанту, и передо мной тут же поставили тарелку овсянки, посыпанной ягодами, орехами и украшенной листиком зелени.

- Какао, чай, кофе, сок, вода? – обратились ко мне с вопросом.

- Какао, - машинально ответила я.

Премьер-сенатор поднялся, подошёл к жене, наклонился и шепнул что-то, вызвав на её лице улыбку. Никогда раньше не видела, чтобы моя мама так улыбалась.

- До вечера, Калерия, - обратился он ко мне. От неожиданности в ответ я лишь промычала нечто невразумительное.

Лорд Кетро покинул столовую, а я принялась завтракать, задумчиво посматривая на маму.

Она старательно разглядывала содержимое своей тарелки. Такое ощущение, что боится разговаривать и даже смотреть на меня.

Выпив какао, я всё-таки решила спросить:

- Ну так, как дела, мам?

Она встрепенулась, как-то испуганно посмотрела на меня, пролепетав:

- Да всё хорошо, правда.

- Значит, ты счастлива?

Улыбку она не сумела сдержать, хотя очень старалась. Понятно. В общем, мама довольна, это видно.

- И ты действительно простила его?

- Калерия, он же был под проклятием! Не понимал, что делает. Эта женщина управляла им долгие годы. Твой отец не виноват! И как видишь, он узнал о тебе, а я не в тюрьме.

Ну, если и в тюрьме, то явно по собственной воле.

- А что дедушка думает обо всём этом?

- Он сказал, что всё закономерно, что не смог остановить меня двадцать лет назад, а сейчас уже поздно. Даже как-то не удивился, по-моему.

- Ясно. Ладно пойду поизучаю особняк.

Мама кивнула. Я встала из-за стола, направилась к выходу, но на пороге задержалась, услышав вопрос:

- Калерия, ты на меня злишься?

- Вовсе нет. С чего ты взяла? – пожала я плечами.

- Но ты… как-то холодна со мной. И с отцом.

- Мам, я знаю, ты его любила все эти годы, просто злилась. Тебе легко перестроиться. Для меня премьер-сенатор двадцать лет был тем, кого надо бояться и ненавидеть. Я так быстро не могу, если вообще смогу.

- Понимаю, просто дай ему шанс. Он не знал о твоём существовании и понятия не имеет, как с тобой вообще разговаривать. С виду Алехар суровый, но в глубине души очень за тебя переживает. И за Илрэмиэля тоже.

Да уж, в глубине души. Где-то очень глубоко, видимо. Но вслух я сказала другое.

- Я постараюсь.