Благословение Луны

Надо сказать, что деревья долго боролись с ифритским огнём, но всё-таки даже магически выведенное дерево против такой мощи устоять не сможет.

- Могу, - просто ответила я. Мама закатила глаза.

- Не заставляй меня отдельным предложением просить тебя объяснить всё это.

- Хорошо. Я решила устроить небольшую пакость в надежде на то, что после неё моя новость тебя не очень сильно расстроит.

Мама догадалась. Золотисто-карие глаза распахнулись, на лице мелькнуло растерянное выражение лица.

- Только не это, Лиа!

- Да, мама. Я всё решила. Я хочу учиться в Императорской Академии.

Знаю, что для мамы это болезненный вопрос. После покушения лорда Сильяэр прошло много лет, но никто из нашей семьи, кроме отца, никогда больше не бывал в Лланарэ. Как я не просилась посмотреть столицу, навестить поместье Кетро, всегда слышала лишь отговорки в духе «слишком опасно».

В качестве компенсации запрета на выезд из герцогства Тхалар с раннего детства мне разрешалось буквально всё. Иногда правда для вида кто-то из родителей показывал строгость, но всерьёз меня никогда не наказывали.

- Чем тебе не угодила Академия огненных искусств в Аэрлоне?

- Не знаю… Тем, что здесь преподают только огненные искусства?

- А что ты собиралась изучать в столице?

- Очень хочется прослушать курс по энергопотокам. Говорят, антропиты достигли в этом больших успехов.

Мама закатила глаза и со вздохом предупредила:

- Что ж… отцу сама скажешь."

"Мы вернулись к поместью. Отец обнаружился на тренировочном поле, где каждый вечер перед ужином обучал братьев основам ближнего боя. Правда пятилетние близнецы пока не очень-то серьёзно воспринимали тренировки, а отец позволял им дурачиться и играть. В отличие от меня и четырнадцатилетнего Валехара. Нас отец тренировал по отдельности и по-настоящему жёстко. Маме об этом знать не полагалось – только на этих условиях папа согласился обучать «запрещёнке». Особенно меня. Пришлось долго и слёзно уговаривать, мотивируя и напоминая о том факте, что, когда мама поступила в Императорскую Академию, она регулярно подвергалась опасности именно, потому что девочка и не тренировалась раньше. Отец долго не мог воспринять моё намерение всерьёз – слишком уж бережное отношение к маме перенеслось и на меня. Но мама-то этерно-антропийская полукровка – человек на половину, а я – ифрито-тхаларская кровь. В общем, однажды, пока отец шутливо уворачивался, я умудрилась нанести ему рану. Довольно серьёзную.

Маме не сказали. Она бы нас просто убила на месте. Любовь у родителей друг другу сильная и иногда раздражающая. В общем, я папу перевязала, пересидели тихонько, пока он регенерировал, а потом начались настоящие тренировки.