Благородство и страсть

Она даже ощущала исходившее от него тепло и запах его одеколона, который тянулся легким, едва уловимым шлейфом среди густых лесных ароматов. И хотя мысли Грейс были сейчас постоянно заняты собственными невеселыми проблемами, она, тем не менее, все равно ощущала рядом с собой волнующее присутствие мужчины.

– Я понял, что ты из хорошей семьи, – сказал лорд Шин; стараясь придать своему голосу доверительную мягкость. Он также говорил с ней в тот момент, когда она была больна. И этот голос заставлял ее сердце взволнованно трепетать. – Ты была единственным ребенком в семье?

Грейс вдруг задумалась, как же ей ответить на этот вопрос. Хотя говорить о Филиппе всегда было больно, она заставила себя сказать:

– У меня был брат. Он умер два года назад.

– Прости.

– Ничего, я уже пережила это. – Грейс вздохнула. Это было почти правдой. Хотя то, что Филипп сделал со своей жизнью, она уже никогда не сможет вычеркнуть из памяти. Филипп, умный, красивый, очаровательный, но слишком избалованный, был застрелен на дуэли мужем своей любовницы. Все это случилось после пьяной ссоры в игорном доме в Сохо.

Грейс быстро наклонилась, сорвала крохотный голубой колокольчик и стала вертеть его в пальцах. Господи, и почему ей так трудно было подбирать слова?

– Когда мне было шестнадцать, я полюбила бедняка. И вскоре вышла за него замуж. Он занимался торговлей и являлся членом партии радикалов.

Грейс замолчала, ожидая, что сейчас на нее посыплются насмешливые комментарии. Но Мэтью молчал. Опустив голову, он просто шел рядом с ней, слушал ее и, по всей видимости, ждал продолжения.

Несколько приободренная этой молчаливой поддержкой, Грейс продолжала уже спокойнее:

– Муж держал небольшой книжный магазин. Он всегда разговаривал со мной о высоких материях. И мне льстило это, очень нравилось, что такой серьезный умный мужчина снисходит до меня, глупой наивной девчонки. Он рассказал, как вместе со своими последователями они будут создавать рай на земле. Тогда мне очень хотелось присоединиться к ним.

– Все это очень романтично, но как удосужился пятидесятилетний мужчина просить руки шестнадцатилетней девушки из приличной семьи? Или его ослепило богатство?

– Нет, я сама сделала предложение. Я не хотела, чтобы общество заклеймило наши отношения и чтобы меня называли шлюхой. Это могло повредить мужу и тому великому делу, которое он делал. Что до моей семьи, то тогда я совсем не думала о них. Меня волновали только мои собственные желания и потребности.

Маркиз взял Грейс за руку и повернул к себе лицом. Потом быстро убрал руку. «Это потому, что ему неприятно даже дотрагиваться до меня», – решила Грейс.

– Господи, Грейс, Паджет не должен был соглашаться. Ты была почти ребенком, а твой будущий муж – зрелым человеком на пороге старости.