Благородство и страсть

Грейс представила, как она выглядит со стороны, и смутилась еще сильнее. Ворот ее платья был распахнут, и в нем виднелся белый треугольник груди. От страха мышцы на ее теле напряглись.

Страх всегда присутствовал в жизни Грейс в той или иной форме, и она знала: для того чтобы победить его, нужно прямо посмотреть в лицо своему страху.

– Вы лорд Джон? – спросила она, краснея до корней волос.

Его губы дрогнули, и он как-то равнодушно улыбнулся.

– Нет. Лорд Джон – мой дядя.

– В таком случае могу я попросить вас помочь мне? Ваш дядя привез меня сюда для… – Слова не шли у нее с языка. Что она могла сказать этому ангелу? В каких выражениях должна была объяснить, что его дядя намеревался с ней сделать?

Молодой человек снова отрешенно улыбнулся.

– …для того чтобы развлечься? – насмешливо спросил молодой человек, завуалировав неприличные намерения лорда Джона скромным «развлечься», и сделал еще несколько шагов по направлению к Грейс.

Она ощутила, как в груди нарастает паника. Ее пальцы с силой впились в кожаные ремни.

– Да. И вы должны помочь мне выбраться отсюда.

– Именно «должен»? – Молодой человек слегка наклонился, протянул руку и коснулся своими длинными пальцами ее щеки. Подушечки его пальцев оказались странно холодными. Грейс быстро отвернулась, но племянник лорда Джона оказался настойчивым. Взяв Грейс за подбородок, он повернул ее лицо к себе. – Гм… Хорошенькая…

Грейс снова охватил приступ страха. Этот порочный ангел со странным выражением глаз пугал ее, но, кроме него, помочь ей было некому. Очень скоро в этой комнате должен был появиться лорд Джон. Стараясь придать своему голосу мягкость, Грейс тихо сказала:

– Пожалуйста, сэр, помогите мне. Прошу вас.

Она закрыла глаза, но каким-то образом знала, что в эту самую минуту на лице молодого человека снова появилась эта отрешенная полуулыбка.

– Что ж, уже лучше. Гораздо лучше.

Этот монстр решил поиграть с ней. Грейс с трудом проглотила слюну.

– Я взываю к вашей чести, сэр. Вы не можете… – Нет, решила она, настаивать так прямо не стоит. – Я умоляю вас о помощи.

– Я знал, что вы найдете правильный тон. Что ж, я тронут, мадам. Этот прерывающийся голос достоин выдающейся трагической актрисы. Прекрасно, превосходно…

Ее глаза расширились. Как ни странно, но этот человек пугал ее и в то же время раздражал.

– Но, сэр, о чем вы говорите? Разве вы не видите, что я страдаю, а не играю роль?

– Неужели? – Он удивленно вскинул брови, а затем с показной брезгливостью выпустил из пальцев ее подбородок. – Да-да, я понимаю, изображать страдания – это часть той роли, к которой вас уже давно приговорила жизнь.

Он поспешно отошел от нее, одна его щека нервически задергалась.