Благородство и страсть

Она повернулась и торопливо зашагала назад к дому.

Мэтью спрятался в деревьях около главных ворот. Вулфрам, безмолвный и послушный страж, лежал в траве рядом с хозяином. Полчаса назад Грейс отправилась в дом.

Монкс работал в тени справа от ворот, словно заводной грохотал молотком по какому-то металлическому ящику. Файли нигде не было видно, но он все равно находился где-то поблизости.

Мэтью прошиб холодный пот. Он дал клятву Грейс, но она не знала, о чем просила. Ожидание длиной в шесть месяцев было равносильно изощренной пытке. Он не мог объяснить ей всего. Господи, когда она стояла перед ним в последний раз там на лужайке, у него словно язык отсох.

Мэтью стиснул зубы; ему следовало морально подготовиться к тому, что последует незамедлительно за побегом Грейс. Его просто-напросто прикрутят к столу и изобьют. Он хмыкнул. Правда, теперь лицемерные утверждения лорда Джона, что якобы все это делается ради блага несчастного сумасшедшего, не пройдут. Слишком уж откровенный состоялся у них разговор не так давно, и все Точки над «и» были расставлены.

Когда его наказывали в прошлый раз после побега, Файли и Монкс избивали его несколько часов подряд, делая лишь небольшие перерывы, чтобы отдохнуть и подкрепиться. И Мэтью не хотелось снова проходить через этот кошмар. Умереть в каком-то смысле было легче."

"Теперь эти чудовища опять примутся истязать его. Вероятно, они и в самом деле будут думать, что он сумасшедший. А это могло означать лишь то, что пытка станет изощреннее, будет продолжаться дольше. Ощущение безнаказанности, которое всегда было присуще и Монксу, и Файли, теперь станет еще более полным и принесет истинное наслаждение этим негодяям.

Возможно, каким-то непостижимым образом он сам заставлял свою болезнь возвращаться. Она служила как бы барьером между ним и его мучителями. Эта болезнь разделяла его мир на две половины, в одной из которых существовал он, а в другой – Монкс, Файли и лорд Джон. Мэтью предпочитал жить с помутившимся рассудком, чем перейти на сторону людей, давно утративших все человеческие качества.

Неожиданно за его спиной треснула ветка, и, обернувшись, Мэтью увидел Грейс. В своем черном траурном платье и с косой вокруг головы она выглядела настоящей пуританкой. У Мэтью кольнуло где-то под ложечкой. Грейс вдруг сделалась совершенно другой женщиной, не той, которую он знал. Она была все такой же красивой, но уже не принадлежала ему.

– Ты готова? – Мэтью боролся со своим желанием обнять Грейс. Если бы он это сделал сейчас, то уже никогда не отпустил бы ее.

– Да. – Она послушно кивнула. В одной руке у нее был черный шелковый узелок с вещами. Они долго решали, что ей с собой взять, и Мэтью отобрал для нее вещи, которые можно было обменять на еду или отдать за проезд.