Благородный соблазнитель

Он никогда не узнал бы моей семьи и не смог бы занять место, принадлежащее ему по праву. Я не мог этого допустить.

– Зря ты не объяснил мне всего этого, – горько вздохнула Элинор. – Но ты держал меня на расстоянии, на котором держат людей посторонних, так что я не собираюсь извиняться за то, что понятия не имела о подводных течениях твоего решения! Ты не проявлял внимания к моим чувствам, и я никогда, никогда не прощу тебе этого!

Зациклинность Элинор на событии, казавшемся ему тривиальным, была непонятна Джасиму. Почему женщины так нерациональны? Свадьба как свадьба; они все еще состоят в браке, по-прежнему официально муж и жена. Он посмотрел на Элинор. Она побледнела от злости, зеленые глаза сверкали на фоне безупречной кожи лица. Тициановские кудри тоже излучали вибрирующий свет, от которого он был не в силах оторвать глаз. Его взгляд упал на пухлые губы, потом на ее соблазнительную грудь, ходившую ходуном от прерывистого дыхания. Джасима охватило невероятное желание.

– Не смей смотреть на меня так! – предупредила его Элинор, всей кожей ощущая разряды электрических искорок в воздухе. Ее и саму бросило в жар.

– Ты моя жена, – протянул Джасим. – А я не был с женщиной с тех пор, как расстался с тобой.

Это признание поразило Элинор в самое сердце. Она считала, что их брак с его стороны чистая формальность, и не ждала от Джасима верности. Она была уверена, что он разведется с ней. В последние месяцы беременности она рисовала себе картинки, как Джасим угощает обедом и вином и укладывает в кровать более опытных, чем она, женщин, кружит им голову, как когда-то вскружил ей. Узнать о том, что все это время он воздерживался от интимных связей, было приятно. Ему наверняка было трудно усмирять свою буйную плоть, подумалось ей, и она вновь вспомнила проведенную вместе с ним ночь.

– Я знал, что найду тебя, – добавил Джасим."

"– Мне бы хотелось сейчас увидеть Сами, – поспешила попросить Элинор. Ей не терпелось вырваться из комнаты и изгнать из памяти страстные сексуальные образы, преследовавшие ее. Может, именно это она ненавидела в Джасиме больше всего: его способность превращать ее в чувственное создание, чуждое голосу разума, к которому она привыкла и на который полагалась всю свою жизнь.

Джасим с интересом наблюдал переливы краски на ее щеках, пока ему не пришло в голову, что она разыгрывает застенчивость, чтобы произвести на него впечатление. Но его подозрения насчет ее истинной сущности больше не поддавались логике. Разве корыстная женщина порвала бы узы брака с таким богатым мужчиной, как он, и даже не потребовала с него алименты? Конечно, у нее было драгоценное бриллиантовое кольцо, но денег, вырученных за него, явно не хватало на безбедное существование, и ей пришлось искать работу.