Академия благородных. Чаровница

Дымом тянуло уже отчетливо, но пожара вроде бы не было видно. Скорее всего, стихийники смогли потушить.

Тут было человек десять в общей сложности. Это если считать только тех, кто на ногах, тех, кто помогал раненым. А вот пострадавших сосчитать сразу не удалось: около кого — то суетились, кого-то несли в относительно безопасную часть коридора. Общежитие-то по форме напоминает букву “П”, и удар пришелся на верхнюю перекладину с внешней стороны. И это добавляло некоторой неразберихи, потому что на первом этаже снесен был не только коридор с комнатами студенток, но и главный холл и вход, где располагалась комендант. То есть, по сути, выйти из здания сейчас затруднительно.

Впрочем, окна зияли пустыми провалами, поэтому при должной сноровке можно воспользоваться и этими импровизированными выходами.

Мы со спины подошли к девушке, которая распределяла раненых и давала указания не пострадавшим, как действовать. Когда же она развернулась, оказалось, что это давняя знакомая — староста боевого."

"— Шарин, нужна помощь? — спросила ее моя сопровождающая.

— Помощь? — Она нас внимательно оглядела, кивнула мне. — А я тебя помню.

— У меня есть целительский артефакт с полным зарядом, — тут же сообщила я.

— Ага… Предпоследняя комната по правой стороне. Наш единственный целитель сказала, что у нее почти нет шансов, если помощь не придет в течение пары минут. Может, это поможет?

Я кивнула и бегом ринулась в указанном направлении, затормозила у нужной комнаты, пару раз вздохнула и шагнула внутрь.

Девочка, лежащая на кровати, выглядела скверно: бледная до синюшности, перевязанная, но повязка на руке и плече уже пропиталась кровью. Да и в комнате крови было полно.

— Ей артерию пробило куском стекла, — заговорила сидящая рядом с ней, тоже перевязанная девушка. Я аж подскочила, потому что сразу ее не заметила на фоне этого красного кошмара.

— Ты целитель? — Я шагнула к постели умирающей.

— Нет, просто из соседней комнаты. Мы дружили, не могу ее оставить сейчас одну.

— У меня целительский артефакт, Шарин сказала попытаться.

— Отлично! — Девушка прямо вырвала подвеску у меня из рук и тут же поместила ее на солнечное сплетение пострадавшей, заметно при этом повеселев.

— Ты сама-то как? — спросила я ее, оглядев перевязанные руки и порез на щеке.

— Да нормально, — махнула рукой она, присаживаясь обратно. — Я уже за дверь успела выйти, поэтому так, только пара осколков отлетела. А Марин вот не успела.

— Будем надеяться, что она поправится, — только и ответила я.

Что еще тут можно сказать? Попытаться убедить, что все будет хорошо? А вдруг не будет? Зачем давать ложные надежды?

Я же не слепая, даже моих знаний основ целительства хватает, чтобы понять, что все очень скверно.