Благородная леди замуж не желает

— Ты теперь респектабельная замужняя женщина. Тебя всем обеспечивает муж. Зачем тебе теперь посещать это ужасное место, в котором постоянно бывают десятки мужчин?

Ах, вот оно что. Ну, теперь понятна реальная причина чаепития.

— Мама, — вмешался Витольд, не дав мне и рта раскрыть, и покачал головой. — Мы с тобой уже говорили на эту тему. Ингира занимается любимым делом.

— Нет, сынок, ты не понимаешь, — последовал уверенный ответ, — у вас ведь скоро родятся дети. Что скажут в обществе, когда узнают об этом?

— О чем «об этом», нейра Алисия? — решила я внести ясность в разговор.

— Женщина не должна работать, тем более женщина замужняя, — сообщила мне свекровь.

— У нас с Витольдом брачный договор, — просветила я ее, порадовавшись, что настояла до свадьбы на этом ценном документе. — И там указано все вплоть до невмешательства моего мужа в мое собственное дело. За нарушение договора следует штраф. Ну, или же разбирательство перед высшей лигой законников.

— И ты это подписал?! — негодующе уставилась на Витольда Алисия.

Тот тяжело вздохнул.

— Да, мама, и не говори, что тебе ничего об этом неизвестно.

— Но это же…

— Алисия! — не выдержав, осадил свекор супругу.

Она вспыхнула — по лицу пошли красные пятна — и молча уставилась в свою тарелку. Остаток чаепития прошел в тишине.

Оставаться у нас свекры не планировали и быстро откланялись.

— Я не знал, — когда мы остались одни, проговорил Витольд.

— Верю, — ответила я. — И если уже сейчас пошли такие разговоры, что будет, когда я забеременею?

— Все в рамках договора, — хмыкнул Витольд.

О да, я сделала вид, что поверила.

Из обеденного зала мы переместились в гостиную. А уже оттуда я через несколько часов вышла встречать портниху. Пора было готовиться к балу у императора оборотней.

Магия в этом мире помогала сократить усилия и ускорить процесс практически во всех областях жизни. То же платье для бала вполне могли сшить за трое суток.

Портниха появилась с двумя помощницами, несшими баулы — в них лежали образцы тканей. И дальше лично для меня начался персональный ад. Я стояла на табурете, ко мне прикладывали то тот, то иной отрез, параллельно обсуждали со мной фасон, цвет, украшения… В общем, к концу примерки у меня болело все: ноги, руки, тело, голова, язык. Я сама себе казалась сплошным комком боли и натянутых нервов.

Никогда не любила примерки и теперь понимала, что не зря.

До своей комнаты я буквально доползла. Улеглась на кровать, растянулась на ней и, не таясь, со вкусом застонала. В такой позе меня и застал Витольд.

— Я так понимаю, к ужину ты не спустишься? И ночью тебя лучше не беспокоить? — задумчиво поинтересовался он, разглядывая меня.

Ужин? Какой ужин? Зачем мне, еле живой, ужин?

Намек про ночь я вообще предпочла проигнорировать.