Благородная леди замуж не желает

— Ты что сделала?.. — словно не веря своим ушам, уточнил Витольд.

Я не успела ответить: в дверь постучали.

— Думаю, это он пришел. Ты откроешь или я? — поинтересовалась я и поднялась из-за стола.

Встречать законника надо было в гостиной, комнате рядом с моей спальней.

Расстарин Шапронский пришел вовремя. Поклонившись, он уселся в кресло напротив нас с Витольдом, сидевших в таких же креслах, и поинтересовался.

— Чем могу быть полезен, нейра Ингрира?

— Нейр Расстарин, брачный договор у вас с собой? — поинтересовалась я, не сомневаясь в ответе.

— Конечно, — степенно кивнул гном. И на стол между креслами, из старого потертого кожаного портфеля легла стопка бумаги, исписанная мелким почерком гнома. — Какой именно пункт будем разбирать?

— Подавление воли одного из супругов.

— Пункт восемь, значит. Слушаю вас, нейра Ингира.

Я говорила, Витольд молчал. Он смотрел в стену и, казалось, не реагировал ни на что сказанное. Про себя я окрестила его поведение оскорбленной невинность. Но то-то и оно, что оскорбляться в этом случае должна была я.

Когда я замолчала, гном уверенно произнес:

— Пункт восемь однозначно нарушен. По закону вы, нейра Ингира, имеете право требовать компенсацию или в одном из пунктов ужесточить договор. Если желаете, можете переехать от мужа и жить в отдельном доме, пока не сочтете нужным вернуться."

"Переезжать? Да было бы куда. Не к Стивену же возвращаться побитой собакой, терпеть участливые взгляды тетушки и подколки Аливиры. Нет, переезжать мне некуда. Да и незачем.

Я покачала головой.

— Переезжать я не планирую. Прошу зафиксировать нарушение пункта договора для возможного разбирательства в высшей лиге законников.

Расстарин кивнул и застрочил пером по бумаге. Когда документ был создан, мы с Витольдом оба подписали его. И Расстарин откланялся.

— Зачем ты это сделала? — глухим голосом спросил Витольд, когда мы остались наедине. — Неужели нельзя было договориться по-хорошему?

Я подавила смешок. Вы, нейр Витольд, плохо знаете свою супругу. С ней даже глава вампиров старается не ругаться. А этот момент говорит о многом. Что же касается вопроса-претензии…

— Договориться по-хорошему мы могли до того, как ты нарушил пункт договора. Теперь же я хочу быть уверенной, что в случае повторного нарушения мы оба окажемся перед высшей лигой законников.

А это означало нечто вроде судебного разбирательства, подкрепленного магическими клятвами. Солгать там можно было и не пытаться. Витольд, как сторона, нарушившая договор, мог подвергнуться штрафам, наказанию, да чему угодно, в зависимости от тяжести нарушения. Что, в свою очередь, легло бы несмываемым пятном на репутацию рода. Мы оба понимали это.

— Ты — моя жена. Я всего лишь…

— Постарался лишить меня воли, — оборвала я его.