Пусть ярость благородная

– Удачи вам, Константин Александрович, и с Богом! – сказал я, а про себя подумал: «Лишь бы сдуру по своим не попали из своих допотопных…». А вообще у нас с «Быстрым» огневой мощи как у десятка «Аскольдов». Но миссия имеет еще и воспитательную цель – показать, «как надо», не глядя со стороны, а так сказать, непосредственно участвуя.

– Спасибо, Сергей Сергеевич, к черту! – ответил Грамматчиков.

Но я уже не обращал внимания на слова, сосредотачиваясь на предстоящей задаче. Самое главное – стоит ли обстреливать позиции японских батарей? Они построены? Вооружены? Снаряжены? После некоторого размышления я решил открыть огонь при первых признаках целенаправленного шевеления на позиции. А тем временем солнце багровым шаром упало почти к самому горизонту.

Есть! На экране ГАКа высветились одна за другой две нити минных заграждений; искать проход некогда, дежурный отряд номерных миноносцев уже движется к выходу с внутреннего рейда. Вызываю «Аскольд»:

– «Аскольд», ваш курс ведет к опасности – прямо по курсу, в девяти кабельтовых, минное поле. Будьте осторожны.

– «Трибуц», я «Аскольд», у аппарата капитан первого ранга Грамматчиков. Вас понял!

– «Аскольд», на связи Карпенко. Примите чуть вправо, и заткните уши. Сейчас мы их будем тралить!

Не успел Грамматчиков ничего переспросить, как «Трибуц» взял градусов на двадцать вправо и с левой установки РБУ-6000 огненными каплями, одна за другой, полетели четыре реактивные бомбы. Описав дымную дугу, они упали, подняв высокие всплески, на ничем не выделяющийся участок моря. Несколько секунд было тихо, потом с ужасным грохотом вода встала верникально.

– «Аскольд» это «Трибуц», удалось подорвать два-три букета, – Карпенко глянул на планшет, – проход шириной примерно в кабельтов, пристраивайтесь в кильватер за «Быстрым».

– «Трибуц», вас понял.

Грамматчиков не догадался прикрыть трубку рукой, и я услышал, как он говорит Макарову: «Откуда они взялись, Степан Осипович? Сунулись бы мы сюда на радостях сами, потеряли бы крейсер. Ведь там и в самом деле не меньше трех букетов, из пяти мин каждый, было…»

«Константин Александрович, не гневите Бога, будьте любезны. Он и так даровал нам сегодня куда больше, чем мы заслуживали. Для вашего же благополучия, как верноподданный Императора Всероссийского, примите к сведению «американскую» версию и везде подтверждайте. Ибо все, что сверх того, смогу поведать вам только с личного соизволения Его Величества.»

«Как вам будет угодно, Степан Осипович, но думать то вы мне не запретите…»"

"«Думайте что угодно, Константин Александрович. Но, во-первых – вас люди слушают, понимать надо.