Благие намерения. Мой убийца

Тонкий момент, даже толком не «расхождение» – тем не менее Фенби поставил его шестым пунктом в раздел «Дальнейшие вопросы». И тут же чуть не вычеркнул: заявление миссис Перриман по поводу прочности алиби Рейкса на этот период будет трудно опровергнуть.

Впрочем, пусть пункт остается в качестве непонятной детали. Может быть, именно эту деталь он и ищет, деталь, которая в итоге позволит понять, почему Генри Каргейт умер в поезде. В поезде? Кстати, забитая выхлопная труба… Мог кто-то заткнуть ее намеренно? Кто-то, кому не по нраву мысль о мертвеце за рулем мчащегося автомобиля, – ведь, как говорила мисс Нокс Форстер, это могло угрожать людям, никак не связанным ни с Каргейтом, ни с его окружением. Так появился пункт 7.

Внезапно у Фенби возникла новая идея, и он возбужденно просмотрел записи. Если одна-единственная ремарка человека, убившего Каргейта, была неправдой, то все остальное встает на свои места. В список вопросов инспектор добавил: «8. Розы? 9. Ваза поцарапана?» Если он получит ответы, на которые рассчитывает, если по остальным пунктам, особенно по шестому, все пройдет так, как он ожидает, появится и доказательство. А что касается шестого пункта, понял Фенби, должна существовать вторая ложь, но от того же человека, которого он уже начал подозревать. Нужно немедленно возвращаться в Скотни-Энд.

– По этим причинам, господа присяжные, – Фенби получил те ответы на свои вопросы, какие и ожидал, а Блэйтон тщательно разъяснил их и подал должным образом, – обвинение просит вас вынести обвинительный вердикт.

Старшина Эллис посмотрел на присяжных. Судя по выражению лиц, они на девять десятых уже согласились. Справедливо ли по отношению к подсудимым, подумал Эллис, что обвинитель выступает первым? В наши легкомысленные дни не становится ли первое мнение сильнее последнего?

У судьи Смита появилась возможность объявить перерыв. Вступительное слово показалось ему чересчур длинным, и вряд ли обвинителю стоило спорить с гипотетическими линиями защиты. Одно приходилось признать, несмотря на всю неприязнь к Анструтеру Блэйтону и его напыщенным, вычурным манерам: выступление было четким и убедительным. Если Блэйтон однажды наденет судейскую мантию – что вполне вероятно, – он, видимо, станет хорошим судьей. Лучшим судьей, чем обвинителем.

Часть IV

Защита

– Не оберемся мы хлопот с этим делом, – сказал Вернон помощнику, выуживая из кармана трубку. – Из того, что вы рассказали, просто позор вешать человека за убийство такого гнусного паразита, как Каргейт. Это деяние свершилось из лучших побуждений; если спросите меня неофициально, множество людей заслуживают смерти, и очень-очень немногие действительно умирают. Впрочем, мы будем бороться по каждому пункту. И, полагаю, должны победить.