Благие намерения. Мой убийца

А нельзя ли, не вдаваясь в технические детали, объяснить мне, что там может быть не так? То есть если фальшивка очевидная, то тут все понятно. Но если ее трудно заметить, то как вы это установили? Ведь вы рассматривали их недолго.

– Верно. Каргейт вышел из комнаты совсем на чуть-чуть, но именно эти марки я знаю очень хорошо. Настоящий старый добрый Сент-Винсент, отлично сцентрированный, с хорошим цветом и неповрежденной зубцовкой, – большая редкость.

– Что значит редкость? Я слышал про марку, за которую просили пять тысяч фунтов.

– Мы не говорим о «Маврикиях» или «Британской Розовой Гвиане». Нет, эти Сент-Винсенты доходят в цене до сотни фунтов; и лучшие из них, хотя и другие оцениваются высоко, это дополнительный выпуск 1880 и 1881 годов, особенно шестипенсовая с надпечатками «полпенни» на половинках; на одной надпечатке дробная черта в надписи «1/2» есть, а на другой черта пропущена. В каталоге Гиббонса – не знаю, почему они выбрали только эти марки, а не другие – умышленно приведена неправильная иллюстрация надпечаток. Ну, так говорят. Но я узнаю эти марки с первого взгляда; и я сразу заметил, что Каргейт не избежал фальшивок, которые, впрочем, могут обмануть многих.

– Понятно. Значит, основания предупредить Лея были. Чего же добивался Каргейт? Зачем сознательно вставлять подделки в свою коллекцию?

– Тут одно из двух. Или он связался с человеком, оказавшимся жуликом, и тогда Каргейта самого надули; или хотел похвастаться – это было вполне в его духе – и изобразить коллекцию лучше, чем она была на самом деле.

– Но разве он не мог купить настоящие? Очевидно, он был очень богат.

– Никто не богат настолько, чтобы купить все марки. Думаю, тут сыграло его тщеславие; сам ли он это сделал или не сам, поверьте: такие подделки очень опасны. Ладно, я и еще с десяток человек во всем Лондоне – и, может, еще десяток во всем мире, – но практически любой другой будет обманут. Включая экспертов. Вот почему я хочу, чтобы эти марки были уничтожены."

"Фенби не удержался от мысли, что по той же причине Макферсон мог хотеть, чтобы и Каргейт был уничтожен, – если считал Каргейта мошенником. Инспектор задумчиво произнес:

– Полагаю, вам интересно было бы знать, кто мошенник.

– Очень интересно; а поскольку подделка – преступление, полагаю, вы мне поможете.

– У нас другое направление работы, но если кто-то, не зная о смерти Каргейта, пришлет на его адрес набор марок, обещаю с вами связаться.

– Буду очень благодарен. Хотя вряд ли кто-то пришлет. Подозреваю, Каргейт все делал сам.

– Вы же только что сказали, если я правильно понял, что доверяли ему? Впрочем, до того, как увидели набор Сент-Винсента… Но даже и тогда уверенности у вас не было.

– Уверенность появилась, когда Каргейт вернулся в комнату.

– Ясно.