Black u0026 Red

Транзистор… музыка… Это в кофейне девушка-барменша включила телевизор над стойкой…

СЕРДЦУ ХОЧЕТСЯ ЛАСКОВОЙ ПЕСНИ…

И ХОРОШЕЙ БОЛЬШОЙ ЛЮБВИ…

– Бабушка, а что же там все-таки случилось в лесу? – спрашивала маленькая Лола, сплавленная родителями на каникулы на отдых к бабке в этот занюханный, тихий как могила городок Почаевск, раскинувшийся вдоль старой Смоленской дороги. – Что там случилось? Кто же их всех убил?

– Кто-кто… ОН.

– Да кто он-то?

– Тихо… молчи! Не к ночи будет помянут, – бабка поднималась, крестилась, шла мимо тумбочки, на которой стоял старенький телевизор, к окну, закрывала его, словно преграждая путь в комнату сумеркам летнего почаевского вечера. – ОН это был. Тот, который… Одним словом, кто угодно, только не волк. И не человек. И мертвым он тогда, когда его на сук вздергивали, не был. Таким, как ОН, что пули-то наши – тьфу… И до сегодняшнего дня он по земле бродит. Охотится он на нас, добычи, крови свежей себе ищет. А кто встретится с ним в лесу на узкой тропинке, а может, и не в лесу – на дороге проезжей, тот… Да что о таком говорить, несчастный тот человек. В муках, в страшных муках конец свой смертный примет. Ты вопросы-то не задавай, мала еще о таком спрашивать. Заруби себе на носу: в лес не ходи, на речку тоже не смей ходить, помни, что третьего года с Павлушкой Гороховым да с Сашкой Глухим приключилось.

– А что было с ними?

– Пропали они оба, как в воду канули. Ни косточки, ни клочка от них не нашли.

И бабка начинала вполголоса новую сказку о кочегаре котельной Сашке Глухом и его приятеле Пашке. Оба были алкаши, дерзкие, по ее словам, глупые мужики. И вот раз поспорили они в магазине – Клавка-продавщица тому свидетельница, – поспорили с братьями Гаращенками, соседями своими, корешами. Поспорили насчет ЭТОЙ вот истории ПРО ВОЛЧЬЮ СОСНУ – она ведь до сих пор стоит там, на поляне, в лесу, ни один ураган ее, проклятую, не берет. Поспорили на ящик водки, что, мол, пойдут туда «прямо сейчас» – а дело-то уже вечером было. Пойдут, побудут там, в лесу, ночью и вернутся. А чтобы им поверили, на коре сосны слово какое-нибудь вырежут.

И отправились они, два дурака пьяных, в лес, бабка качала головой. А утром ни того ни другого нет. В котельную на смену Глухому заступать, а его нет, сменщик матом кроет, потом Гаращенки – братья пришли – малость протрезвились, проспались, вспомнили спор-то свой. Вдвоем к сосне побоялись идти, позвали еще мужиков, соседей – поехали туда на машине. А там на поляне…

В общем, милиция потом туда ездила. Слухи ходили, что ствол ТОЙ сосны кровью был свежей вымазан и вроде как кора у сосны попорчена – то ли ее кто когтями драл, то ли ножом ковырял, что-то вырезать там пытался. А Сашку с Пашкой так и не нашли. Пропали они, сгинули.