Black u0026 Red

Она заметила, как юное симпатичное лицо Лолы, повернутое в профиль, обрело внезапно черты этакого маленького ненавидящего создания: злющего эльфа – так показалось Кате.

Лола вспомнила жену Гая. И тут же в памяти точно по волшебству всплыла картина: она, Лола, в подвенечном платье, в белой фате рядом с Гаем за свадебным столом. Букеты роз, хрусталь, какой-то большой ярко освещенный зал – то ли банкетный, то ли бальный – и множество гостей. Потому что она, Лола, так пожелала: на их с Гаем свадьбе должно быть много приглашенных. Шум, смех, звон бокалов, «Горько!» – кричат. И вдруг в зал врывается ОНА – эта его ненавистная жена, брошенная им ради нее, красавицы Лолы.

«Зверь, волчий ублюдок! – кричит она бешено, тыча в Гая рукой. – Зверь, зверюга, убейте зверя!»

«Это мой муж! – кричит ей в ответ она, Лола, вскакивая с места. – Теперь он мой муж, а не твой, а ты убирайся прочь – уродина, волчица!»

Уродина-а-а-а! ВОЛЧИЦА-А-А-У-У-У-У!!!

Уши Лолы внезапно заложило от воя – волчьего воя. За окном кофейни по Никитскому бульвару всего лишь промчался черный правительственный лимузин, воя сиреной, полыхая мигалкой, расчищая себе путь к Тверской в плотной вечерней пробке.

Но Лола не видела лимузина на бульваре. На ее свадьбе – на ИХ с Гаем воображаемой вожделенной свадьбе, там, в зале ресторана, внезапно стало твориться черт знает что. Вместо толпы гостей возникла из мглы, из ветра, из вьюги голодная, бешеная волчья стая. Волки прыгали по столам, опрокидывали вазы с цветами, рвали друг друга, поднимали заднюю лапу и обильно мочились в блюда с пирожными – гадя, метя «свою территорию».

«Что они делают, твари, ОБОРОТНИ, прогони их, ты же все можешь!» – крикнула в отчаянии Лола Гаю, срывая подвенечную фату и…

О нет, нет, не надо… Лучше не надо… Никто не может читать чужие мысли, перелистывать чужую память, как книгу, а жаль…

Лола достала из розовой сумки сигареты, щелкнула зажигалкой, прикурила. Гай как-то в постели рассказал ей о своей свадьбе. Они справляли ее в загородном ресторане, из Кишинева прилетел отец Елены – ну, этой его нынешней жены-сволочуги… В зал ресторана проникла его бывшая пассия. Гай сказал, что теперь она замужем, мать семейства и вообще вся из себя положительная баба, а тогда была такой отор-вой, так его ревновала. Она появилась на свадьбе, закатила дикий скандал с членовредительством – пыталась прямо там, в зале, на глазах гостей вскрыть себе вены. Орала как сумасшедшая: «Ваша волчья свадьба! Будь она трижды проклята, проклята, проклята!»"

"Гай рассказывал все это ей, Лоле, спокойно, чересчур даже спокойно, как некий эпизод из своего прошлого, как некую сказку. Он рассказал, она запомнила и вот, надо же взяла и вдруг примерила ВСЕ ЭТО на себя. Как подвенечное платье, как кружевную фату.