Black u0026 Red

На ресепшн, как обычно, дежурила секретарша мужа Надежда Петровна Лайкина. Сорокапятилетняя, разведенная, крашенная в какой-то невообразимый красный «винный» колер. До умопомрачения, до неприличия влюбленная в красавца-хозяина.

Гай был красавец: высокий, широкоплечий, статный брюнет с серо-синими глазами. И эта красота его была для Елены такой мукой…

Что же произошло? Отчего ей ВСЕ ЭТО так ясно, так жутко пригрезилось? Она ведь только спросила у Лайкиной: «Муж здесь?»

– Он отъехал, скоро будет. Наверное…

– Не сказал куда?

– Н-нет. Сядьте, отдохните. У меня кофе горячий, вот печенье. Отдохните, вы такая бледная. Жарко на улице, да? – Секретарша налила кофе и подала. – Дорогая моя Елена Константиновна.

В присутствии Елены лицо Надежды Петровны Лайкиной всегда покрывалось красными пятнами. Она практически никогда не смотрела Елене в глаза, как-то все время отводила взор свой. И тем не менее они обе понимали друг друга с полуслова.

– Он не сказал, куда едет, но я могу догадываться. Она звонит ему – даже сюда, – секретарша кивнула на телефон. – Не то что на мобильный, а сюда, не стесняется, что я беру трубку. Бесстыжая наглая девка. Я ее видела у него в машине – патлы светлые, рот до ушей, одним словом, Лолка-проститутка. Она его любовница. И возможно… не хочу сплетничать, но знаю, знаю точно: он возит ее на вашу дачу. Тайком от вас. А меня, – Надежда Петровна скривила губы в горкой усмешке, – он давно уже не стесняется.

Она сказала «его любовница», сказала «он возит ее на дачу тайком». И после этого… неужели после этого она, Елена, выключилась из этой привычной реальности и перешла в какое-то иное – четвертое, шестое, десятое измерение. Она мчалась по Киевскому шоссе, мимо заправок, мимо поселков, дорожных указателей, сжимая руль так, что немели пальцы. Вот, кажется, они еще и сейчас плохо слушаются ее – грязные, все в глине, в прилипшей хвое…

Логика ее была проста: его нет здесь, в тренажерном зале, значит, он там, с любовницей, этой дрянью, этой молоденькой потаскушкой. Их надо застать с поличным и проучить.

Она мчалась – в беспамятстве, в забытьи, во сне – называйте это как угодно. А потом вошла в тот ЗАБРОШЕННЫЙ НИЧЕЙНЫЙ САД и очутилась в диком лесу.

Ее растерзали, разорвали на куски, ее убили там. Только что, ведь только что это было… Боль в горле – она не прошла. И ужас – он все еще в ней плещется волнами паники.

Но в это же самое время (!) она сидела в кресле напротив этой дуры Лайкиной, пила кофе, даже листала журнал мод, делая вид, что внимает ядовитым сплетням Лайкиной «совершенно спокойно», как настоящая леди, как современная жена самых широких взглядов. Потом она поперхнулась кофейной бурдой и…

Там, в лесу, ее убило чудовище. И это значит… это значит, что ее – Елены – больше нет.