Black u0026 Red

Как только Деметриос просил: говорите не задумываясь первое, что приходит в голову, свою ассоциацию, так почти сразу Жуковский безучастным тоном, каким повторяют однажды в детстве заученные стихи, выдавал что-то вроде «моя мать утонула в реке Волге» или «и отец женился» – то есть практически прямые цитаты из книги, которую он читал много, много лет назад еще мальчишкой.

– Вы в школе были социально активны? – спросил Деметриос.

– Как это понять?

– Ну были пионером, участвовали в каких-нибудь слетах, советах дружины?

– А… это, да… Мой брат был мне в этом примером. Он стал комсоргом курса, хотя был моложе всех. Он поступил в университет на физический факультет после восьмого класса. Его приняли, он был вундеркинд.

– Ваш брат известный ученый и государственный деятель.

Жуковский глянул на Деметриоса. И снова умолк.

Деметриос не торопился с новым вопросом. Итак, этот сорокалетний яппи в дорогих ботинках, в костюме от Хьюго Босс в детстве был примерным пионером. Что ж, это как раз норма, полная норма. Эти школьники семидесятых, к поколению которых он принадлежит, сейчас выходят на авансцену жизни. Теперь начинается их время, их эпоха в бизнесе, в политике, в искусстве. Они определяют все вектора. Но что они собой представляют, эти нынешние сорокалетние, эти бывшие школьники семидесятых?

Поколение «шестидесятников» можно уже не брать в расчет, это старики. Для них эпохальным событием, неким Рубиконом всегда был ввод советских войск в Прагу. По этой шкале, как по градуснику, все и всех мерили, решая, кто свой, кто чужой.

Поколение тридцатилетних, к которому Деметриос принадлежал сам и которое, как он считал, не представляло для него особой загадки, к этому самому «вводу» относилось с полным пофигизмом. В Праге, куда можно летать каждый уик-энд, отличные пивные. Чего же больше?

К поколению пятидесятилетних принадлежал Путин. Здесь доминировало сильное мужское начало. И с этим все тоже было ясно Игорю Деметриосу.

Но сорокалетние, на кого он сам всегда смотрел как на «старших», его собственных «старших»…

Школьники семидесятых – те, кто в детстве жил на дачах, кто ездил в пионерские лагеря, в эти самые «артеки» и «орленки», где самозабвенно играли в «Зарницу» и во всякие там «слеты дружин» и «советы отрядов». Брежнев в «Артек» приезжал в летнем белом костюме – благодушный, добрый, бровастый, косноязычный… Деметриос видел это в каком-то документальном фильме про ушедшую эпоху. В школе они носили красные галстуки, а дома выжимали, вышибали из предков модные джинсы. И коллекционировали в начальных классах фантики от заграничной жвачки. Фантики хранились, как великая ценность, в альбомах для марок.