Black u0026 Red

Костюм был для него обязательной, почти рабочей униформой, однако носить «как следует» он его не умел. Видно было, что привык он больше к курткам, свитерам и рубашкам в клетку, к майкам, к джинсам, кроссовкам. Относительно моложавое лицо его было все сплошь в сетке мелких морщин, и, когда он улыбался, они становились глубже, заметнее.

Он вошел в зал, обнял Гольдера, сгреб его в охапку – так здороваются только старые добрые верные товарищи. Потом поцеловал смутившуюся Нину.

– Он сюда прямо из Кремля с заседания Совета безопасности, – раздался позади Кати шепот. В толпе гостей всегда найдется этакий «знайка».

Жуковского-старшего почтительно окружили. Катя заметила, что преобладали в этом «кружке» в основном ученые и космонавты. Потом все сели за свадебный стол.

«Горько!»

Поцелуй…

«Горько!»

Вспоминать это ночью одной, без Драгоценного было… Эх, что поделаешь! Уехал. Уехал надолго. Оставил одну.

Утром Катя встала рано и на работу собиралась лениво. Кофе стыл. По Москве-реке под самыми окнами плыли навстречу друг другу два прогулочных теплохода.

«Это как два корабля, идущих навстречу. Ожидается первое столкновение разогнанных до световой скорости частиц. Пучок протонов…»"

"Там, за свадебным столом в «Праге», напротив Кати и Драгоценного сидели ученые-физики и знаменитый оперный бас – философ по жизни. Беседовали чинно на горячую тему последних дней: запуск Большого коллайдера в Европе. Кате казалось, что на свадьбе такая заумь – это слишком, но…

– По сути, это эксперимент вселенского масштаба. Примерить на себя роль создателя и понять, как все начиналось, – разве это не заманчиво? Как видите, не случилось никакого конца света, никакой «черной дыры». И вообще это дьявольски интересно – узнать…

– Вот именно дьявольски, – прогудел бас-философ. – Эх, многоуважаемые… Я понимаю, что в военном аспекте для таких, как наш Алексей Николаевич, занятых проблемами разработки новейших типов вооружений, это огромный шаг вперед, но в моральном, человеческом аспекте…

– При чем тут это?

– При том, что человеку вообще нравится изображать из себя бога. И при этом не знать, не понимать самого себя. Вселенную препарировать замахиваемся, а собственная душа – потемки. А внутри каждого из нас порой такое скрыто – такие бездны, такие «черные дыры». И справиться с ними нет никакой возможности – затягивают, подчиняют, разрушают, выплескиваются наружу, и человек сам себя не узнает, пугается до смерти. Греки вдалбливали: познай самого себя сначала. А уж потом за все остальное берись.