Батя, Батюшко и Бэмби

Мужчина среднего роста, обычно одетый, единственной примечательной особенностью которого являлась значительная степень нетрезвости. Он даже стоял, слегка шатаясь, а когда снова стал говорить, до Дениса долетел сильный запах спиртного.

— Но на вашем месте я бы не рассчитывал. Продинамит, я ее знаю, — тип попытался доверительно наклониться к Денису, но едва не потерял равновесие и выпрямился. — Не баба — морозильная камера.

Оля замерла. Погасли искорки, лицо окаменело, и даже румянец схлынул.

Так, вечер перестает быть томным. Кто это? Клиент, бизнес-партнер, босс — кто? Этот человек важен тебе или с ним можно не церемониться? Денис попытался получить ответ в ее взгляде. Но в глазах олененка Бэмби была только детская обида, почти боль. У железных леди на больших джипах не только нервы ни к черту, но и душевная организация хрупкая и нежная. Да и нет тут железных леди, а есть только обиженный олененок Бэмби.

Он нарочно встал так, чтобы оказаться между пьяным мужиком и Олей. И очень следя за своим голосом и лицом, произнес:

— Вам лучше вернуться за ваш столик.

Тип хмыкнул.

— Не, мужик, я пойду. Пойду, не вопрос. Но я тебя предупредил: на многое не рассчитывай. Не даст.

Собеседник даже предпринял попытку похлопать Дениса по плечу, но это уже перешло за границы допустимого. Руку Дэн скинул, за голосом и лицом следить тоже не стал:

— Пошел вон.

Именно в этот момент подоспели и официант с заказом, и хостес, которая споро увела под локоток несопротивляющегося пьяного посетителя. И можно вернуться на свое место, за свой столик. А там Оля в один долгий глоток ополовинивала бокал. А потом они снова смотрели в глаза друг другу, но уже ни искр, ни улыбки, ни румянца. Только глухой голос, в котором намешано всего — и горечь, и обида, и даже виноватые ноты проскальзывают.

— Это клиент. Знаешь, столько людей за день проходит… меньше, конечно, чем у вас, врачей, но все равно столько… Есть очень хорошие, вежливые, пунктуальные, а есть вот такие… — еще один долгий глоток, — которые считают, что платят не только за работу. И каждый раз чувствуешь себя… Я таких клиентов «слизнями» зову. Противно, сил нет.

Виноватых нот становилось все больше, и это уже ни в какие ворота не лезло. За что ты себя коришь, Бэмби?

Денис легко коснулся ее руки пальцами, а Оля его добила, тихо произнеся:

— Не думай обо мне плохо.

Так, приплыли. Он смотрел, как она допивала содержимое своего бокала. Оба раза хорошее грузинское вино налито из одной бутылки. Но первый бокал был сладкий, а второй — горький, Дэн был в этом уверен."

"Вечер окончательно перестал быть томным и испорчен. И с этим надо что-то делать. Программа реабилитации под угрозой срыва. Куда тебя такую отпускать? Как говорится, пьющая мать — горе семьи.