Батя, Батюшко и Бэмби

И как люди живут с такими нервами? Антон пододвинул направление к Евгению Борисовичу и стал ждать продолжения диалога, жадно впитывая все: слова, действия, манеру себя вести.

— Я бы так не сказал, — ровно произнес патрон, по-прежнему не отрываясь от карты. Что он там ищет, интересно? — Проблемы есть. Но сама система функционирует, а это главное. Детали подправим.

— Понятно, — ладони сместились с коленей и стали зажаты между ногами. — Но шанс есть?

Бедный шеф… Сколько у него таких бледных-несчастных, которым нужен шанс. А он, как известно, не получка, не аванс. И выпадет только раз. Однако, судя по спокойному тону, доктор Батюшко к такому привык.

— Шанс есть. Главное — им правильно распорядиться. Скажите, я вот в записях не вижу… — Денис Валентинович отодвинул в сторону карту. — Я забыл спросить или вы не ответили в прошлый раз… У вас детей нет?"

"Забыл, как же. Доктор Батюшко ничего не забывает. Евгений Борисович в прошлый визит сделал вид, что не услышал вопрос про ребенка. Но в этот раз подобный маневр не удался. И Антон с любопытством смотрел на явно замявшегося с ответом пациента. А тот пошоркал ладонями, зажатыми между колен, потом поерзал на кончике стула, а потом прошептал едва слышно.

— Вообще-то есть, но…

И замолчал, пристально разглядывая собственные руки и колени. Денис Валентинович дал тому полюбоваться, а потом переспросил:

— Но?..

От этого короткого вопроса даже у Антона мурашки по спине пробежали — от желания исповедаться, хотя и не его вовсе спрашивают. Вот такому тону, такой манере вести диалог надо обязательно выучиться! Если это в принципе возможно, конечно. И Борисыч среагировал как надо — вскинул взгляд, заторопился с ответом.

— Мы с его матерью в разводе, и она не разрешает видеться. И вообще, доктор, это все такое болезненное. Ребенок есть, а я даже подойти к нему не могу, потому что потом высказывается… дочке, что… хуже меня на свете и не сыскать человека, — тут Антону показалось, что сейчас по гладкой бледной щеке скатится скупая мужская слеза, но Евгений Борисович лишь помолчал, скорбно поджав губы, а потом тихо добавил: — Вот такая жизненная драма.

Макбет, акт второй, сцена шестая!

— Понимаю, — мягко и изумительно для него сердечно проговорил шеф. Нет, такому тону не выучиться ни в жизнь, это дар! — Но для перспектив нашего лечения это положительный момент в анамнезе, понимаете?

Евгений Борисович энергично закивал.

Пока Денис Валентинович делал пометки в карте и расписывал пациенту план лечебных мероприятий, Антон пытался срифмовать свои впечатления от Евгения Борисовича. Но не клеилось никак.

— Спасибо, доктор, — между тем уже расшаркивался пациент. — Вы даете мне шанс стать отцом во второй раз.