Батя, Батюшко и Бэмби

Скольким женщинам ты дарил подарки, не ошибаясь с размерами? Размерами чего? Рук? Ног? Груди?

Это тем женщинам, которым не надо пуговицу на лбу пришивать? Которые прошли фейсконтроль?

Одна фраза и четкое понимание: ты одна из многих.

В голове возникла картинка вереницы женских силуэтов, и где-то там, в серединке, есть и ее фигура.

А как же елка, снегокаты… сауна?

Самообман. Заигралась. А реальность — вот.

Она тогда нашла в себе силы сказать:

— В самый раз, спасибо.

Они давно уже уехали: Денис и Никита, а Оля все стояла перед окном, глядя на засыпанный снегом двор. Зачем она отпустила Никиту?

Зачем?!

Не хватило сил сказать «нет». И как же они дальше? Когда доктор Айболит решит безошибочно определить размеры следующей женщины?

Что будет с Никитой, который так безотчетно, так искренне тянется к этому мужчине, ища в нем отца?

* * *На обратной дороге Денис молчал. В его словах не было нужды — в машине работало Nikita FM. Мальчик замолкал только на то, чтобы перевести дыхание или отпить воды из пластиковой бутылки. Все остальное время он говорил. Взахлеб, выплескивая эмоции и впечатления. Дэну оставалось лишь время от времени кивать и соглашаться.

— А классно было, да? А как я в конце выскочил, прям как спецназовец?

— Жаль, что ничья, но в футболе тоже ничья бывает.

— Хорошо, что ничья. Никто не обиделся зато. Я люблю, когда в футболе ничья. Нет, выигрывать я люблю больше, но ничья тоже очень хорошо.

И по кругу — про все: про полигон, про Федора (похоже, у Никиты появился новый кумир, еще бы, студент-медик!), про то, что девчонки стрелять не умеют и только пищат, и дальше, дальше, дальше…

А Денис купался в этих словах, в этом потоке чистой детской радости, в эмоциях, которые щедро выплескивал Никита. Общением с детьми Дэн обделен не был, но сейчас творилось что-то иное. Его словно омывал поток из счастливого детского голоса, поблескивающих в зеркале заднего вида глаз, почти ощутимо звенящих в воздухе чувств. Сейчас в машине царила особая атмосфера. Только для них двоих. И от нее было внутри тепло, светло и немного горько. Потому у этого чувства имелся отчетливый привкус запретного.

Этот привкус появился не сегодня. Сначала он возник между ним и Олей, а теперь ярко чувствовался в том, как складывались отношения между Денисом и мальчиком. Дэн зашел слишком далеко. Непозволительно далеко. И уйти без потерь уже не получится.

Денис тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Не сейчас. И, воспользовавшись паузой в детском монологе, спросил:

— А чего с русским не дружишь, а?

Радостная улыбка потухла, Никита горестно вздохнул и отвернулся к окну:

— Не получается.

— А как слово пацана собрался сдержать?

— Не знаю, — уныло раздалось сзади. А потом Никита просунул голову в передний салон.