Бизнес-план счастья

— Вера, слава богу, ты приехала, а то я тебе даже звонить боюсь!

Боящаяся Перцева — это было что-то новенькое. Инна, как звали ее в повседневной жизни, характером обладала пробивным и вопросы такта всегда считала чем-то второстепенным, особенно когда дело касалось работы.

— Вера, мне надо поговорить с твоим шефом, — деловитой скороговоркой щебетала журналистка. — Это же в его квартире взорвалось. Господи, какое же счастье, что его дома не было. Но ведь кто-то погиб. Это кто-то из его близких?

Ссориться с Инной было нельзя. Такая неосмотрительность в будущем могла дорого обойтись фирме «М — софт». Поэтому Вера обреченно вздохнула и выдавила из себя подобие улыбки. Получилось, впрочем, плохо.

— Ин, я тебе обещаю, что у тебя будет эксклюзив. Такой, что эксклюзивнее не придумаешь. Только позже, ладно? Шеф только приехал, он еще сам ничего не знает. Понимаешь?

— А где он был?

— На даче. — Вера старалась отвечать кратко, чтобы случайно не проговориться. Господи, еще пару часов назад она с абсолютным спокойствием говорила бы про дачу, потому что, по какой бы причине там ни оказался Молчанский, к ней, Вере, это не имело ни малейшего отношения. Их занятия любовью все изменили. Мгновенно и бесповоротно. И все усложнили, причем, как полагала Вера, основные сложности были еще впереди.

Впрочем, она ни о чем не жалела. Ее любовь к Молчанскому, внезапно открывшаяся даже для нее самой, была такой глубокой, давней, въевшейся в плоть и кровь, что она удивлялась лишь тому, что могла так долго о ней не догадываться. Оказывается, и он тоже был в нее влюблен. И это понимание открывало затворные шлюзы на той крепкой плотине, которую возвела она в своей груди. Волна эмоций захлестывала с головой, и Вера старалась глубоко дышать, чтобы держать голову над поверхностью влекущего ее в неизведанные дали бурного потока. Голова нужна была ей свободной и ясной. А с этим как раз и возникали самые большие трудности.

Павел уже ушел вперед, к полицейской машине, не остановившись, когда Инна отозвала Веру в сторону. Поэтому сейчас она покрутила головой, чтобы его найти, увидела, тронула журналистку за руку, извиняясь, и побежала к шефу, который разговаривал с какой-то пожилой женщиной, завернутой в одеяло. В руках она почему-то держала тарелку с горкой домашних, но уже грязных пирожков.

— Пашенька, горе-то какое! — услышала она, когда подошла ближе. — Светочка погибла. Ее просто на клочки разорвало взрывом этим ужасным. На моих глазах, Пашенька! Я ж пирожки вам несла, вот.

Она протянула тарелку со снедью, заляпанной бурыми пятнами. Молчанский глянул, изменился в лице, позеленел, ринулся к кустам, где его начало мучительно рвать. Вера кинулась следом, постояла рядом, участливо протянула чистый носовой платок.