Бизнес-план счастья

Взорвал машину, обокрал дом, похитил коллекцию, которую Павел очень ценил, а потом устроил взрыв газа, в котором погибла Светлана и чудом уцелел сам Молчанский.

— Ты, проклятая сука, подстилка, дешевка! Ты что, хочешь сказать, что я это сделал?! — Гололобов теперь орал в голос. — Ты меня обвиняешь в гибели Светы?! Да я бы волоса на ее голове не тронул! Я ее любил всю жизнь! Так любил, как никто и никогда не будет любить тебя! Поняла?

— Она погибла случайно. — Вера говорила ровно, хотя ей с огромным трудом удавалось сдерживаться и не отвечать на сыплющиеся на нее оскорбления. — Тот, кто устраивал этот взрыв, знал, что Светлана в квартире не живет. Это Павел должен был вернуться вечером с работы, отпереть дверь и включить свет. Павел, а не она.

Легкие вдруг зажгло огнем, да так сильно, что Вера поняла, что не может дышать. Липкий ужас, охвативший ее в тот момент, когда она представила, как шеф подходит к дверям своей квартиры, вставляет ключ, поворачивает его в замке, переступает порог, привычно нащупывает рукой выключатель на стене, нажимает на клавишу, и в этот момент случается взрыв, сметает все вокруг, и то, что еще секунду назад было Павлом Молчанским, любимцем фортуны и женщин, превращается в тысячу отдельных молекул, сбил дыхание и практически остановил сердце.

Она замолкла на полуслове, согнулась в три погибели, обхватив себя руками крест-накрест, глубоко задышала, словно стараясь втолкнуть воздух в спавшиеся легкие.

— Ты что цирк-то устраиваешь? — с насмешкой спросил Гололобов.

Вера судорожно пыталась вздохнуть и понимала, что у нее не получается. Паника разворачивалась внутри, ее тугие кольца занимали все больше места в груди, окончательно вытесняя воздух.

«Умрешшшшшь, умрешшшшшь», — словно шипела где-то внутри огромная змея.

— Э, да ты не притворяешься, что ли? — Гололобов шагнул к ней, обхватил сзади руками, вскинул в воздух, со всей силы ударил кулаком по спине. От боли слезы брызнули у Веры из глаз, зато вернулось дыхание, воздух хлынул в легкие, расправляя их. И она просто физически почувствовала, как у нее розовеет лицо и теплеют ладони."

"— Надумала сердечный приступ устроить, истеричка? — Сергей говорил сердито, но теперь в голосе его не было уже того прежнего накала, который придавал ему какую-то невиданную ранее величавость. — Можешь мне, конечно, не верить, но я не взрывал Пашкину квартиру. Я никогда не сделал бы ничего, что могло нанести хотя бы косвенный ущерб Свете. — Лицо его снова исказила болезненная гримаса. — Я его ненавидел много лет и завидовал ему много лет, и уйти от него не мог, потому что он был во всем лучше меня. Действительно, лучше. Смелее, решительнее, бескомпромисснее, талантливее, черт подери. И Светка выбрала его именно поэтому. Потому что он был лучше.