(Не)строго бизнес

Дома я первым делом отправляю подавленную Эмилию в душ, решив оставить объяснения на потом. Пока она плескается, быстро всполаскиваюсь в гостевой ванной, надеваю спортивные штаны и принимаюсь за приготовление обещанного коктейля. Отношу освежающий и успокаивающий безалкогольный напиток в спальню. Задергиваю портьеры, приглушаю освещение, включаю аромолампу и трансовую, спокойную музыку.

Эмилия заходит в комнату, когда я достаю из тумбочки массажное масло с расслабляющим эффектом. Никаких афродизиаков, сегодня я буду лечить ее нервную систему, а не работать над пробуждением чувственности и снятии внутренних блоков.

– Ты готова? – спрашиваю я, с бодрой улыбкой оборачиваясь к Эм. Она неуверенно застывает возле кровати, кутаясь в длинный махровый халат. Мокрые томные пряди распались по плечам, на лице уставшее несчастное выражение. На меня не смотрит, устремив взгляд в пол.

– Ты как, малышка? – сдвинув брови, обеспокоенно уточняю я.

– Я нарушила правило. Извини, – тихо бормочет Гордеева. Я даже не сразу понимаю, что имеется в виду. – Можно я не буду его снимать? – плотнее кутается в халат. – Меня немного знобит. И не нужно массажа, Адриан. Я просто хочу полежать, – так и не взглянув на меня и не дождавшись ответа, Эмилия забирается на постель, ложится на подушку головой, свернувшись в позу эмбриона. Я знаю, что давить на нее сейчас глупо и массаж по приказу вряд ли поможет ей успокоиться и прийти в себя. Поэтому я делаю единственное, что могу в данной ситуации: вытягиваюсь рядом с ней и обнимаю, переложив ее голову на свое плечо. Пару минут мы лежим в тишине, слушая музыку и дыхание друг друга.

– Поговори со мной, Эми, – я первым нарушаю молчание. – Ты расстроена, я понимаю….

– Не понимаешь, – возражает Эмилия, положив ладонь на мой пресс. – Я не расстроена. Мне стыдно.

– Из-за брата? Тебе нечего стыдиться, Лия, – уверенно говорю я, запустив руку в волосы на ее затылке и ненавязчиво массируя прикорневую зону вдоль роста волос.

– Ян не всегда был таким, – тяжело вздыхает Эм, закрывая глаза. Я смотрю на ее длинные подрагивающие ресницы, бросающие тени на бледные щеки и молчу, точно зная, что Эмилия продолжит и расскажет сама, без моих наводящих вопросов обо всём, что ее гнетет сейчас. – В детстве, да и в юности Ян, как старший, заботился обо мне и Вике. Помогал с уроками, заступался, если в школе обижали. Он хороший был, честный, правильный. Мама его любила очень, а он и ее защищал, когда подрос и стал понимать, что у нас в семье происходит, – Эм замолкает и взволнованно дышит, пряча лицо у меня на груди.

– А что происходило? – негромко спрашиваю я, поглаживая пальцами темноволосый затылок.

– Отец выпивал, не задерживался ни на одной работе больше месяца. Во всём винил кого-то.