(Не)строго бизнес

Ты особенная женщина для меня, Эм, – продолжаю я тоном заправского искусителя, однако в моих словах не так уж много фальши.

– Ты из-за меня приехал в Москву? – очередной вопрос застает меня врасплох своей… логичностью. В этот момент я массирую ее ступни, твердыми уверенными нажатиями. Эм вздыхает, чувственно пригибаясь в пояснице. О да, девочка. Не ожидала, что поглаживания пяточек вызовут отнюдь не щекотку?

– Не только, – уклончиво отвечаю я, поочерёдно разминая каждый пальчик. – Но ты сыграла свою роль, очень значимую. Теперь я уверен, что сделал правильный выбор.

– Можно я задам вопрос… – низким срывающимся голосом обращается ко мне Эм.

– Ты много говоришь, а во время массажа нужно больше чувствовать, – сдержанно напоминаю я, поглаживая изящные щиколотки.

– Последний, – очень правильно просит Эм, с заискивающей тягучей ноткой и мягкой хрипотцой.

– Хорошо, – благосклонно позволяю я.

– И ты ответишь на него предельно честно.

– Ты меня заинтриговала, малышка, – смеюсь я, осторожно раздвигая ее ноги, не касаюсь, возвращаясь к сладкой попке. Круговыми движениями растираю кожу, иногда, словно случайно ныряя между ягодиц, скользящими движениями лаская мышечное колечко и чувствительную область под ним, окунаю кончики пальцев в мокрую дырочку и быстро возвращаюсь наверх. – Но сначала перевернись, – командую я, услышав разочарованный стон.

– Слушаюсь, босс, – с некоторой поспешностью Эмилия выполняет мое требование. Я смотрю в ее глаза, в которых плывет удовольствие, потом на приоткрытые губы, порозовевшие ключицы и налившиеся полушария с острыми твёрдыми камешками сосков. У меня дыхание перехватывает, и пах сводит болезненным напряжением. Черт, когда она лежала на животе, сдерживаться и контролировать возбуждение было легче. Ее взгляд красноречиво и почти с вызовом опускается на мой воинственно вздернутый половой орган, потом на дрожащую руку, сжимающую флакон с маслом так сильно, что содержимое выплескивается наружу и течет по моим пальцам.

– Что будете массировать дальше, мистер Батлер? – вздернув бровь, с торжествующей улыбкой спрашивает Эм, расставляя в стороны согнутые в коленях ноги, предоставляя моему голодному взгляду нежную розовую плоть.

– К черту, – хрипло рявкаю я, отбрасывая в сторону флакон и в долю секунды забираюсь на кровать. Встав коленями между бесстыже-расставленными бедрами, я веду по ним обильно смазанными маслом ладонями. Подаюсь вперед, скользя по талии и накрывая призывно-торчащие груди с набухшими вершинками, обвожу пальцами, наблюдая, как чернеют и расширяются зрачки Гордеевой, как приоткрываются в безмолвном стоне пухлые губы.

– У меня крышу от тебя сносит, детка, – признаюсь я, нависая над ней и упираясь локтями в матрас.