Битва веков

Но гибель тысяч мучеников принесла свободу сотням тысяч невольников. Разве это грех — нести людям свободу? Разве это грех — отдавать живот спой за веру и Отечество?

— Ты не понимаешь, ты ничего не понимаешь, князь! — схватился за голову Иоанн. — Это не битва с врагом! Это не освобождение невинных! Это резня всех против всех! Сын на отца, брат на брата, христианин на христианина! Все! Все! Ты понимаешь, бес, все до единого! Все, кто только живет на этой земле, ополчились против меня! Глинские, Тюфякины, Одоевские, Шеины, Охлябины, Пронские, Булгаковы, Сидоровы — все бегут! Все бегут прочь от воли моей, дабы к ратям Сигизмундовым примкнуть, дабы с ляхами вместе на землю русскую прийти и меня в могилу затоптать до самой преисподней!

— Не одними князьями земля русская держится, государь! — невозмутимо возразил Андрей. — Все богатство, что на ней есть, руками простых людей выстроено. Хлеб, что едим, руками смердов простых выращен. Мечи и пищали наши черными сотнями кованы. И люд простой любит тебя, ако самого Господа. Любит за избавление от тягот воеводского кормления, за право в судах земских наравне с воеводами сидеть и за правду бороться. За право старост губных самим избирать, из людей честных и совестливых. За право в служивое сословие переходить, коли жизнь обыденная скучна, за избавление от набегов татарских, за земли новые непаханые, за реки, для торга свободные. Что тебе князья, государь? На каждого князя недовольного сто детей боярских найдется, что за тебя без сомнения на любую муку пойдут."

"— Напрасно стараешься, Андрей Васильевич, — устало покачал головой Иоанн. — Нечто не знаю я о пользе деяний сих? Нечто неразумен я был, когда сии указы издавал? Для того и старался, дабы облегчение народу своему принести. И ощущал благость единения, когда одним порывом люд русский со мною в походы на Казань и Полоцк шел, когда присоединению Сибири и Астрахани радовался. Ныне же былого единства нет более. Рать моя не токмо из стрельцов и опричников собрана. Она, Андрей Васильевич, еще и из бояр собрана, из князей удельных. За каждым князем сотни холопов оружных, а за многими и тысячи. Тот же Михайло Воротынский, товарищ твой, двенадцать тысяч ратников в ополчение приводит. Не мне все эти витязи служат — князьям и боярам своим. Не мою волю исполняют — волю удельного боярина своего.