Битва веков

Не кровь, а серебро чистое с избранников Иоанновских на землю проливается.

— Так ведь на храм человек серебро тратит, не на блажь пустую, — защитил опричника Зверев, одновременно удивляясь в высшей степени странной архитектуре церкви. Между двумя высотками — звонницей и взметнувшейся к небу остроконечной кровлей с крестом — находилась совсем низкая, похожая приземистостью на погреб, церковь. Почему-то ему подумалось, что хозяин наверняка сэкономил кирпичи на здании, чтобы как можно выше поднять колокольню. Отличное место для наблюдения за окрестностями!

Прав он оказался или нет — но к тому моменту, как обоз втянулся в распахнутые ворота, дворня в усадьбе была одета в нарядные рубахи и сарафаны, в яслях под навесом в кормушках лежало свежее сено, в полных до краев бочках лошадей дожидалась теплая чистая вода. На крыльце же стоял сам Алексей Данилович в длинной шубе. Рядом в тяжелом зеленом платье, в высоком, украшенном жемчугами кокошнике, увешанная невероятным количеством ожерелий из крупных самоцветов, стояла улыбчивая щекастая женщина. Понятное дело — жена.

— Здравствуйте, гости дорогие! — Поклонившись с крыльца, боярин Басманов чинно спустился вниз. Ему по чину спуститься к князьям было не позорно. — Рад видеть тебя в добром здравии, соседушка! — Алексей Данилович с искренней теплотой обнял князя Воротынского. — И тебя повидать надеялся, Андрей Васильевич. — Зверева хозяин тоже обнял, но уже без особого усердия. — Прошу, испейте холодненького с дороги, в дом входите, попотчуйтесь, чем бог послал. Зина, милая, поднеси корец гостю."

"Первым из рук хозяйки получил осиновый ковшик более родовитый Михаил Иванович, крякнул, отер усы и бороду:

— Благодарствую, Зинаида Федоровна, — и крепко поцеловал боярыню в губы.

Этот жест отвлек внимание Зверева от главного. По русскому обычаю жену хозяина гостям целовать разрешалось, это его не смутило. Смутило то, что хозяин на пирах всегда хвастался супругой уже после изрядного подпития, а никак не сразу у порога.

— Испей с дороги, Андрей Васильевич, — улыбнулась ему женщина.

Андрей благодарно кивнул, прильнул губами к прозрачной, холодной как лед, сладковатой ключевой воде и далеко не сразу сообразил, что уже не первый раз попался на популярный среди близких друзей розыгрыш: вместо воды ему налили чистой до полной неощутимости, но довольно крепкой березовой водки — домашнего «хлебного вина».

Деваться было некуда — ковш он осушил, крякнул от нежданного угощения не хуже своего спутника, и за отсутствием иной закуски привлек к себе хозяйку и тоже крепко ее поцеловал.

— А теперь в дом прошу, стол уж накрыт давно в вашем ожидании! Жаль, сыновья ныне в разъезде, однако же к вечеру все вместе сберемся.