Битва веков

— Невольников русских захотелось?! — Привстав на стременах, князь с замаха разрубил вместе с шапкой голову бандита, сражающегося с боярином справа, отдернул бердыш к себе, закрывая грудь от точно направленной пики. Острие ударило в сталь, древко обломилось и со страшной силой ударило под левую ключицу, выворачивая из седла. Перед глазами мелькнуло стремя, голова содрогнулась, и настала темнота…

Прах к праху

Перед открытыми глазами качнулась серая ткань. Зверев испуганно приподнялся, вскрикнул от боли — но заметил справа в углу образок с лампадой и облегченно откинулся обратно: раз здесь икона, значит, он не в полоне, а среди своих, русских.

— Андрей Васильевич? — тут же появился у изголовья Полель. — Очнулся, княже?

— Где я?

— Князь Воротынский велел к себе в имение отвезти, как прослышал, что тебя ранило. Тут рядом, на Оке его удел."

"— Я помню. — Андрей пошевелился, скрипнул зубами от боли: — Что со мной?

— Как подобрали, шлем прорублен оказался, да потоптались сверху лошади изрядно. Вся грудь, как кровоподтек един. Вестимо, ребра поломаны иные али многие.

— Обоз отбили?

— Все три отбили. И первый благополучно до Калуги дошел, и второй взяли, возле которого тебя сбили, опосля еще один бояре привели. Точнее не ведаю, мы с Изольдом тебя увезли.

— Хорошо… — облегченно закрыл глаза Зверев.

— Я сейчас бульончика принесу, княже. Тебе покушать надобно. Четыре дня бесчувственным пролежал, совсем ослаб, знамо дело. Я мигом, княже. Одна нога здесь, другая там…

Две недели князь Сакульский провалялся в перине. Не то чтобы он был очень слаб — но любая попытка пошевелиться вызывала такую боль во всем теле, что прямо хоть волком вой! Сначала отпивался густыми мясными бульонами, потом перешел на разваренный до состояния патоки кулеш. Постепенно боль отпускала, и он начал подниматься, медленно прохаживаясь по гульбищу огромного и пустого княжеского дворца. Хозяева пребывали в Москве — и князь Сакульский отлично понимал, почему.

Через месяц он окреп достаточно, чтобы самому подняться в седло. Пусть и морщась от боли при каждом покачивании, но спокойным походным шагом за неделю до столицы добрался. Хотя, надо признать, несколько дней потом в постели пролежал. Только в сентябре он почувствовал себя достаточно крепким и здоровым, чтобы нанести визит своему другу, князю Михаилу Воротынскому. Здесь он и услышал о подробностях самого страшного разгрома Руси за всю ее историю.

Оказалось, что татары Девлет-Гирея подошли к Серпухову уже на следующий день после отъезда князя Сакульского в Москву и начали переправу. Стоявшее под городом земское ополчение мешать им не стало, близко не подступало и не сделало по врагу ни единого выстрела.