Битва веков

Несколько минутон задумчиво гладил морду коня, потом поднялся в стремя и пустился догонять опричные сотни.

За его спиной осталась тайна, по сей день так и не разгаданная никем из историков. Сам Скуратов через три года сложил голову в бою с поляками, так и не оставив никаких воспоминаний. О последних днях митрополита Филиппа его почитателям известно лишь из жития, составленного старцем Симеоном, в миру боярином Стефаном Кобылиным, по приказу Иоанна Грозного насильственно постриженным в монахи в наказание за… убийство низвергнутого митрополита Филиппа.

Совершенно точно известно лишь то, что царь Иоанн Грозный не имеет к этой смерти вообще никакого, даже далекого отношения. Ибо в «синодике опальных» имени Филиппа нет, а предположить, что документ, не забывший упомянуть даже безвестных «трех человек, что приходили на пособь», вдруг испытает склероз при имени «митрополита московского и всеа Русии, чюдотворца, новаго исповедника[18]», — способен только полный безумец.

Иоанн мчался к Новгороду с тем же нетерпением, с каким недавно стремился к благословению. Мчался, пугая нелюдимостью и суровостью воевод встречных городков и внушая тревогу князю Сакульскому. Андрей помнил, что Новгород — город огромный, уступающий во всей Европе размерами разве что Москве. Обрушиться на него, имея силу всего в пять сотен легких всадников, казалось весьма и весьма неразумно. Вдобавок, как выяснилось уже перед самым городом — весть о гневе государевом неслась далеко впереди него самого, и уже в пригороде Новгорода опричников встретил крестный ход, начисто запрудивший дорогу между дворами.

— О милости молим тебя, заступник наш, о доброте христианской! — громко провозгласил священник, идущий впереди с огромным крестом.

— Будьте честны пред Богом и предо мной, люди православные! — поднявшись на стременах, громко крикнул Иоанн. — Будьте честны, и моя милость останется с вами! Нет во мне гнева на люд простой. Но грех великий оставлять без кары смертоубийц и изменников, ибо сказано в Ветхом Завете: «Око за око, зуб за зуб!»"

"Через толпу крестного хода опричникам кое-как протолкаться удалось, но впереди их еще ждал подвесной мост и прочные ворота, выстроенные на случай жестокой войны… Которые оказались распахнуты, а мост — опущен. Стража числом не превышала десяти ратников, не выразивших при виде царя никакого опасения, но самое удивительное — навстречу опричному отряду вышел сам князь Петр Пронский, служивый боярин князя Владимира Старицкого, его воевода и племянник! И он не просил о милости или прощении — он спокойно и уверенно подошел к руке Иоанна, поцеловал, после чего сообщил:

— Списки который год составлены, государь. Велишь забыть али к сыску доставить?

— Доставить! — сжал кулак царь.