Битва президентов

Они платили ему той же монетой. Стас даже рискнул собственной репутацией, когда принял участие в имитации покушения на жизнь Михаила Шахашвили. Тогда он снялся в репортаже с места мнимого нападения, утверждая, что слышал крики русских снайперов, обстрелявших лимузин грузинского президента. Выглядело это не слишком убедительно, и все же президент Польши не отказал своему кавказскому коллеге. Стас Корчиньский, Михаил Шахашвили и Виктор Мищенко были как три мушкетера, исповедовавшие лозунг «один за всех, все за одного». Однако теперь Стас покоился в краковском склепе, а Мищенко превратился в заурядного пасечника. Что в таком случае понадобилось от Мирослава уцелевшему в передрягах Михаилу Шахашвили?

Открывать карты тот не торопился, начав разговор с соболезнований и общих фраз. Затем Корчиньский услышал, что его брату присвоено звание Национального героя Грузии.

– Посмертно, – печально уточнил Шахашвили.

– Спасибо, – в тон ему ответил Корчиньский. – Я очень тронут, Майкл.

– В лице Стаса мы утратили большого друга и великого политика. Он всегда заботился о Грузии, был нашим соратником, болельщиком и советником. Знаешь, Яри, я всегда подозревал, что в груди твоего брата бьется грузинское сердце.

– М-м… да, Майкл. Но вообще-то он был поляком. До кончиков ногтей.

– Выдающаяся была личность, – вздохнул Шахашвили. – Эх, сколько великолепного молодого вина выпили мы вместе, сколько красивых девушек перевидали…

– Стас был прекрасным семьянином, – произнес Корчиньский, который терпеть не мог разговоров о женщинах. – Ты это знаешь, Майкл.

– Лучше, чем кто-либо, Яри. Ведь мы со Стасом…

Дальше началась обычная восточная трескотня, в которой похвальба сочеталась с лестью в адрес братьев Корчиньских. Шахашвили характеризовал обоих как надежных мужчин, отважных борцов за свободу, героев и мучеников. Корчиньский, не стремившийся примеривать на себя роль мученика, не выдержал и предложил:

– Переходи к делу, Майкл. Говори смело, этот телефон не прослушивается.

При этом перед его мысленным взором возникло лицо Збигнева Сементковского, директора Агентства разведки, из-за плеча которого тут же выглянул шеф Агентства внутренней безопасности, Анджей Барчиковский. Опасался он также российских шпионов, рыскающих по стране. Чаще всего они действовали под прикрытием коммерческих фирм, зарегистрированных где-нибудь на Кипре. Никто не знал наверняка, располагают ли они аппаратурой, способной прослушивать правительственную спецсвязь. Каждому, кто хотел пользоваться телефоном, оставалось лишь верить в свою неуязвимость, и Мирослав Корчиньский верил, иначе ему пришлось бы отказаться от телефонных разговоров или вообще молчать, подобно рыбе.