Битва президентов

– Ты видел этот фильм Анджея Вайды? – спросила мать, никогда не считавшая работу сыновей важной до такой степени, чтобы не отвлекать их по пустякам.

– Вайда? – переспросил Корчиньский, заставляя себя не морщиться. – О каком фильме ты говоришь? У Вайды много фильмов.

Выяснилось, что ночью мать пересматривала «Катынь». Что касается самого Мирослава Корчиньского, то он, разумеется, побывал на премьере «Катыни» в 2007 году, однако с трудом досидел до конца сеанса. По правде говоря, фильм показался ему скучным, затянутым, а четыре сюжетные линии были запутаны настолько, что на середине Корчиньский уже перестал понимать, кого из героев видит на экране.

– Это гениальное кино, – молвил он, глядя в глаза матери. – Шедевр. Меня потрясли все четыре истории польских офицеров и их родственников.

– Позвони Стасу и скажи, что фильм Вайды должен быть обязательно показан в России. Обязательно, слышишь? После этого русские уже не будут верить сталинской пропаганде.

Корчиньскому сделалось грустно. Его покойный брат находился там, куда не дозвонишься ни по мобильнику, ни по телефону правительственной связи.

– «Катынь» уже показали по российскому телевидению, – сказал он.

– Неужели? – восхитилась мать. – И что? Русские ужаснулись? Кинулись в церкви замаливать свои грехи?

– Не все так быстро, мама, – произнес Корчиньский. – Ты же знаешь эту страну. Россия позиционирует себя как наследницу великих империй, а потому не может так просто осудить собственную историю.

– Но немцы сделали это, Мирек! Они отреклись от Гитлера. Почему же русские до сих пор не втоптали в грязь своего Сталина? Почему они упорно отказываются признавать расстрел в Катыни геноцидом польского народа?

– Да потому что они не любят польский народ, мама. Не любят они поляков, понимаешь?

Корчиньский и сам не заметил, как перешел на крик. По неизвестной причине неприязнь русских к полякам представлялась ему возмутительной, хотя Варшава на протяжении всей истории только и старалась вызвать к себе лютую ненависть соседей."

"– Как можно нас не любить? – огорчилась старенькая пани Ядвига. – За что, ну за что?

Не найдясь с ответом, Корчиньский быстро приблизился к матери, обнял, поцеловал в сморщенную щеку и покинул полутемную спальню, снова пообещав зайти позже. Белый кот Алик проводил его недоверчивым полупрезрительным взглядом.

Покашливая, Корчиньский спустился в свой кабинет и собирался уже заняться делами, когда позвонил Марек Мышкевич и скороговоркой изложил последние новости:

– Расшифровка черных ящиков закончена, Мирек. Она проводилась под надзором наших специалистов государственным авиационным комитетом России. Следствие лично контролировал наш главный военный прокурор, полковник Кшистоф Парульский.