Битва президентов

 – Слыхал поговорку? Трубку, коня и жену не отдам никому.

– Трубку и жену оставь себе, – сказал Барвин с нажимом, – а тачку одолжи. Ты мне десять тысяч с прошлого года должен, помнишь? В карты продул.

Судя по кислой мине, Валера про карточный должок прекрасно помнил. Потирая ладонями озябшие плечи, он оглянулся, словно бы ожидая подсказки от ангела, стоящего за спиной. Но ангела там не было. И Барвин, уставившийся на Валеру, никуда не делся.

– Ладно, – неохотно процедил Валера, – сейчас ключи вынесу. Но за прокат долг списываем, договорились?

Барвин кивнул.

– Списываем. За трое суток."

"– Э! Э! Мы так не договаривались!

– Так давай договариваться, – предложил Барвин, усмехаясь.

Валера однажды видел, как бывший пограничник расправился с компанией пьяных дебоширов, и не испытывал желания испробовать силу его кулаков на собственной физиономии. Прикрыв большим пальцем ноздрю, он высморкался и отправился в дом за ключами.

Оставшись один, Барвин мысленно поздравил себя с успехом. Первые дни на нелегальном положении были самыми опасными, и обзавестись автомобильными колесами было большой удачей. Теперь бы еще с Дашей повезло. Если она замужем или живет с родителями, то придется искать какое-нибудь другое пристанище. Где?

Решив, что на крайний случай можно будет переночевать в машине, Барвин взял принесенные Валерой ключи, поболтал с ним еще минуту-другую и отбыл на поиски молочницы. Раздолбанный «Фольксваген» нес его сначала по разбитой асфальтовой дороге, а потом запрыгал по грунтовке с глубокими, залитыми водой колеями. Чертыхаясь, Барвин снизил скорость, но бездорожье быстро кончилось, машина снова выбралась на асфальт.

Увидев нужный указатель, Барвин свернул налево. Навстречу попался трактор с прицепом. Дорога сделалась такой узкой, что пришлось съехать на обочину, чтобы пропустить трактор с вихляющимся прицепом. Деревня Выселки встретила Барвина полным запустением. Темные дома казались вымершими, людей почти не было видно. Первой на глаза Барвину попалась сгорбленная старуха в цветастом платке, плетущаяся к колодцу с пустыми ведрами на коромысле. Плохая примета? Плевать! «Плохая примета, – подумал Барвин, – это когда тебя запирают в душегубке и травят газом, а все остальное в сравнении с этим пустяки».

Догнав старуху, он расспросил ее, а потом медленно поехал дальше. Деревенские дворы были обнесены самыми разнообразными заборами, начиная от прочных, дощатых, и заканчивая хилыми плетнями. Собак, готовых облаять проезжий автомобиль, нашлось всего три или четыре, а еще Барвин приметил коз, гусей и кур, отчего у него на душе вдруг сделалось хорошо и спокойно. В этой пасторальной атмосфере плохо верилось в то, что где-то существует Москва и связанные с ней бесчисленные проблемы.