Битва президентов

Когда нашу великолепную шестерку выгружали из фургона, один из них притворился мертвым, но на самом деле был как тот Ленин, что и теперь живее всех живых. Я говорю о твоем опытном, исполнительном и ответственном прапорщике Барвине. Ушлый, зараза! Выбрав подходящий момент, достал пистолет и положил ту парочку, которая должна была закопать трупы. Возникает вопрос. Где находились водитель фургона и его напарник? Тоже куда-то спешили?

– Степанцеву и Белоброву было приказано лично проследить за… гм, окончанием процедуры, – доложил Разин, не решившись назвать вещи своими именами. – Они ответят.

– Для начала, – заговорил Луконин, шагая по тротуару в обратном направлении, – пусть они найдут беглеца. С ними разбираться потом будем.

– И со мной?

Этот вопрос, заданный напрямик, заставил генерала задуматься. Он не знал, как быть с Разиным. Мертвый, полковник никак не мог выболтать большие и маленькие секреты своего начальства. Живой, он как нельзя лучше годился для выполнения различных поручений. Случай с воскресшим мертвецом был случайностью. Прежде Разин всегда успешно справлялся с поставленными задачами. Без такого помощника Луконин чувствовал бы себя как без рук.

– На первый раз прощаю, – произнес он, остановившись в метре от «Мерседеса». – Но при условии, что прапорщик Барвин будет ликвидирован в ближайшее время.

– Сроки? – деловито осведомился Разин.

– Сутки.

– Не уложусь.

– Двое суток, – согласился готовый к такому ответу Луконин. – Учти, это максимальный срок.

– Я попробую, – проговорил Разин, – но ничего не обещаю. Сами знаете, сколько времени и сил уходит на поиски человека. Это даже при том условии, что его ищут официально. В нашем случае…

– В твоем случае, – перебил Луконин, доставая из кармана зазвонивший телефон."

"Разин деликатно отвернулся, давая понять, что не намерен совать нос в дела начальства, но, разумеется, ловил каждое доносившееся до его ушей слово. Шестое чувство подсказывало ему, что телефонный разговор напрямую касается истории с обнаружением мертвецов на свалке. Он не ошибся. Выслушав собеседника, Луконин словно постарел сразу на несколько лет. Он по-прежнему походил на большую птицу, но теперь это был дряхлый, понурый стервятник, доживающий свои последние дни. «Не дотянет до пенсии, – решил Филин. – Схватит инсульт или инфаркт. Чем же это его так огорошили?»

Любопытство полковника Разина было удовлетворено очень скоро и в полной мере. Спрятав телефон, Луконин заговорил голосом усталого трагика, вынужденного играть давно опостылевшую ему роль.

– Поздравляю, – произнес он тоном, который можно было назвать каким угодно, только не радостным. – Звонили из конторы.