Битва президентов

Лидеру оппозиционной партии «Право и справедливость» Мирославу Корчиньскому отдали свои голоса 37 % избирателей. Ни тому, ни другому не удалось преодолеть пятидесятипроцентную планку. Исход кампании должен был решиться во время второго тура в воскресенье, 4 июля.

Включив телевизор в понедельник, когда в масс-медиа начали просачиваться данные предварительного подсчета голосов, Грин не без злорадства отметил, что Корчиньский и Коморовский идут к финишу бок о бок, то опережая один другого на пару процентов, то отставая. Не дожидаясь окончательного результата, Грин стал собираться в давно запланированный и долго откладывавшийся отпуск. В отличие от политических обозревателей он не усматривал никакой интриги в дальнейшей гонке. Для него все было ясно. Судьба человека, так долго и последовательно ненавидевшего Россию, была предрешена. Корчиньский и Коморовский представляли собой некоторое подобие Тянитолкая из старой сказки про доктора Айболита. Одна голова тянула вперед, другая назад. В результате Тянитолкай был способен лишь перетаптываться на месте.

– Эксперимент закончен, – сообщил Грин президенту России, позвонившему ему, чтобы поздравить с благополучным завершением истории, стоившей кому жизни, кому здоровья, а кому нескольких преждевременных седых волосков.

– Эксперимент? – переспросил президент. – Какой эксперимент?

– Уникальный для современной Европы, – ответил Грин, смеясь. – Больше не осталось ни одной демократической страны, которой бы управляли близкие родственники. Мир их праху.

– Ну-ну, не злорадствуйте.

– Я всего лишь констатирую факт.

– Что ж, до сих пор это у вас неплохо получалось, Глеб Георгиевич, – заметил Астафьев. – Посмотрим, как пойдут дела дальше.

– Надеюсь, после отпуска еще лучше, – пробормотал заподозривший неладное Грин. – Завтра я улетаю в Испанию.

– Сейчас мы проверим, насколько точным будет ваш прогноз насчет вашего собственного будущего. Ближайшего. – Помолчав, Астафьев осведомился: – Итак, где вы проведете завтрашний день? На морском побережье или в Подмосковье, где, говорят, воздух намного чище и полезнее?

– Со скольких раз? – уныло спросил Грин.

– С трех, – милостиво разрешил Астафьев.

Ответом ему был тяжелый вздох, похожий на порыв ветра, прозвучавший в телефонной трубке.

Грин оглянулся, с печалью разглядывая чемодан, наполовину заполненный вещами. Не нужно было обладать дьявольской проницательностью, чтобы понять, что чемодан в ближайшее время не понадобится. Если только после визита в резиденцию президента Грину не придется срочно выехать еще куда-то, кроме Испании.