Битва президентов

Термин из восточных единоборств, о котором туманно сообщают различные корейские, японские и китайские источники. Астафьеву же «прикосновение отсроченной смерти» всегда казалось красивым вымыслом, легендой, мифом. Он не сомневался, что хорошо сконцентрированный и нанесенный в нужное место удар может отправить человека на тот свет. Но как поверить в то, что легкое прикосновение, почти незаметное для жертвы, может привести через час (или через год) к повреждению внутренних органов, и человек умрет? Это не кирпичи о голову крушить, не руку в песок по локоть вгонять, это уже что-то из области сверхъестественного.

– Касание отсроченной смерти, – повторил Астафьев, – да, в мои студенческие годы об этом много говорили. Кажется, прием практиковался мастерами Шаолиня. Они отлично знали анатомию человека и безошибочно поражали любую смертельную точку противника.

– Ну не совсем так, – улыбнулся Грин. – Поражается не любая абстрактная «точка смерти», а совершенно определенная, в зависимости от времени суток. Кровь подходит близко к поверхности тела в разное время дня по-разному, и нужно отлично знать законы ее циркуляции, чтобы нанести удар именно туда, куда нужно. Не зря на Востоке говорят: «Наша смерть рассчитывается не только по звездам над головой, но и по росе под нашими ногами».

– Вы занимались восточными единоборствами? – полюбопытствовал Астафьев. – И что же, вас тренировал настоящий японец или китаец?"

"– Мой инструктор был наполовину русским, наполовину казахом. Однажды его пригласили помериться силами китайские мастера ушу, объявившие его шарлатаном. Их было четверо, и все они после схватки слегли в больницу, хотя видимых повреждений ни у кого из них не было. Провели на больничных койках ровно месяц, день в день. Он их не убил, не покалечил, а просто вывел из строя на заранее определенный срок, понимаете? – Глаза Грина стали грустными. – Сам я на такое не способен. Но нанести удар отсроченной смерти могу. Это делается так называемым «кулаком демона», когда вперед выдвигается второй сустав среднего пальца…

Астафьеву стало вдруг неуютно, настолько неуютно, что ему захотелось вызвать охрану, чтобы не оставаться в комнате наедине с человеком, чересчур много знающим о смерти и способах убивать.

– Мы отвлеклись, – сухо напомнил он. – Господин Корчиньский дал мне не так уж много времени, чтобы терять его попусту.

– Забудьте об этом, – сказал Грин. – И позвольте господину Корчиньскому угодить в яму, которую он выкопал для вас.

– Но при чем тут удар отсроченной смерти?

– Стоит вашему польскому другу решиться на эту политическую авантюру – и он труп. Политический труп.