Последняя битва

Испания разбаловала князя извечным теплом, однако он помнил, что на Руси как раз сейчас трещат убийственные морозы, а все реки и прибрежные моря скованы толстым прочным льдом. Поэтому править приказал не к дому, и не в лапы осман, успевших прибрать в свои руки все Черное и половину Средиземного моря, а на север. Туда, где, если верить полузабытым учебникам детства, течет теплый и довольно быстрый Гольфстрим. Разумеется, уходить далеко от берега было решением рискованным — однако в открытом море не нужно бояться скал, мелей, внезапного поворота берега. А значит — можно смело мчаться под всеми парусами не только днем, но и ночью.

Поначалу путешествие шло удачно, словно сами боги морей благоволили ученику древнего чародея: тепло, чистое небо с редкими облаками, свежий попутный ветер. Однако уже дня через три ветер сделался не просто свежим, а весьма напористым, поднимая крупную волну, и вдобавок переменился, задув сбоку. Ушкую, чтобы не лечь на бок, пришлось почти втрое ужать единственный косой парус, затянув его специальными веревками, но корабль все равно нырял в волны под изрядным углом к горизонту. Двигались они теперь уже не со скоростью скаковой лошади, а немногим быстрее бегущего человека. Вниз — вверх, вниз — вверх, без малейшего перерыва. Андрей, вечером попытавшись лечь в постель, только чудом тут же не скатился на пол и после нескольких попыток найти удобное место в конце концов просто привязался за пояс к угловой стойке.

Он был уверен, что не привыкнет к этой пытке никогда — но уже на третью ночь чувствовал себя вполне нормально, не замечая качки и равномерных рывков ремня. Посему Андрей наконец-то смог хоть немного расслабиться, лечь на спину и раскинуть руки, привычно изгоняя из сознания все посторонние мысли. Тревоги, беспокойства, воспоминания, размышления плавно стекли из центра его внимания к самому краешку сознания, задержались там на некоторое время и, не получая поддержки, истаяли, превратившись в ничто. Сознание ученика древнего волхва больше не отвлекалось ничем и ни к чему не было привязано: ни к разуму, ни к телу. И, оставшись без внутренней опоры, просто вытекло за пределы тела, за борта ушкуя, расширилось во все стороны, становясь бескрайним и легким, прозрачным, эфемерным, принимая в себя воды и облака, морское дно далеко под килем и берега далеких земель по левую руку. Из глубины сознания, из самой неощутимой его бездны личность Андрея Зверева мимолетно отметила сходство очертаний замеченных берегов и силуэтов Англии и Ирландии, сохранившихся в памяти из далекого детства — и облегченно растворилась в небытии.

Он вернулся в реальность только через несколько часов — бодрым и хорошо отдохнувшим.