Битва Мастеров (СИ)

 — Эта женщина была новой служащей в моем юридическом отделе. Однажды она пришла ко мне с трехлетним мальчиком на руках и попросила дать ей убежище. Говорила, что ей и ее сыну угрожают серьезные люди, которые убили ее мужа. — он на минуту замолчал, позволяя мне переварить услышанное. Это что получается? Я ему не сын? А после он продолжил. — На всей планете есть лишь одно безопасное место — рядом со мной. И я привел ее в свой дом. Я был так удивлен тем, что она осмелилась прийти за помощью ко мне, зная, что обо мне говорят остальные люди, что в первый раз в жизни не стал проверять подноготную человека. В первый и в последний. Я впустил ее ночевать в свой дом, а проснулся с ножом в ребрах. Это был привет от Сата Сарота. И да, Юну я убил своими руками, здесь молва не врет. Вот только мне она не была ни женой ни любовницей.

— Сарота? — тупо глядя на него переспросил я. Все сказанное отцом все еще не укладывалось у меня в голове. Хотя, отцом ли? Похоже, что нет. — А я… — промямлил я, не зная, как выразить свой вопрос, но он все понял и так.

— Убив твою мать, я вышел в гостиную. — ровным голосом продолжил повествование… Константин. — Ее энергии хватило для заживления раны, которая была не особо серьезной. Девка явно нервничала и вместо сердца задела лишь легкие. Там я и наткнулся на тебя, весь в крови. Ты испугался моего вида и заплакал. А потом подбежал ко мне и сказал: «Папа бо-бо?». Мне не было резона с тобой возиться, но ты назвал меня отцом. А о той женщине даже не заплакал, когда ее тело выносили из нашего дома. И знаешь, вряд ли голубоглазая блондинка была твоей матерью. Хотя, наверняка я не узнавал. Если тебе станет легче, дорогой сын, то могу клятвенно пообещать, что не убью девушку, даже если она начнет швыряться в меня ножами. Устроит?

— Я… Да, устроит. Но погоди. — жестом остановил я его, видя, что он собирается уходить. — Столько лет! И ты ни разу не говорил, что я тебе никто!

— Как это никто? — с совсем другой улыбкой спросил он, на миг снова снимая маску безразличия и глядя на меня, как на капризного ребенка. — Ты мой сын. Ты сам это сказал четверть века назад. Я тебя за язык не тянул. И мне все равно, что ты был мал и глуп и ни черта не понимал, кому и что ты говоришь. Будет тебе урок на будущее осторожнее быть со словами. А хотя, ты же не меняешься. Ты и в глубоком детстве пытался учить меня добру и всепрощению. Но одно дело сажать обратно в гнезда синичек по твоему слезному требованию, дорогой сын, и совсем другое молча принимать смерть из рук отморозков.

— Я все понял… отец. — сказал я, принимая для себя решение. Похоже я и сам плохо знаю человека, который меня вырастил, своего отца. Что же в итоге из всего этого выйдет? — Но я все равно буду на стороне Талахая в этом вашем вопросе.